Книга Илая

Среди искореженных остовов машин и обугленной архитектуры недавнего светлого прошлого бредет по вечной пустыне Илай. С саблей в руке и обрезом за пазухой, он несет сокрытую в своем рюкзаке тайну, ради обладания которой главарь местной банды Карнеги готов устроить маленькую войну. Долгое отсутствие дуэта братьев Хьюз на большом экране интерпретировалось прессой как необходимая передышка перед творческим рывком вперед. Звучали подобные слова уж слишком неубедительно, но, по крайней мере, шанс надеяться на это все еще оставался. Тем противоречивее был воспринят конечный результат.

Излишняя надежда лиц, наивно уверовавших в возможные откровения от постановщиков «Из ада», сыграла с ними ироничную шутку. Желание режиссеров рассказать своим фильмом больше, чем того от них хотел не ожидавший подвоха зритель, — стремление, казалось бы, весьма похвальное, но на деле оказавшееся совершенно излишним. Пресытив экранизацию комикса Алана Мура о Джеке-потрошителе отсебятиной, вроде выставленных напоказ живых уродцев и детальных сеансов лоботомии пополам с хирургией и прочих ненужных моментов, без которых кино даже выиграло бы, у авторов получился перегруженный сверх меры деталями детективный триллер в кроваво-мрачных полутонах викторианской Англии. Сюжетная основа полностью спасовала перед прекрасным визуальным решением ленты. Прошло девять лет — и, как ни смешно, с «Книгой Илая» у братьев произошла идентичная история. Затолкнув нас в искалеченный мир испепеленной знойным солнцем цивилизации, где есть только бескрайняя пустошь и безмерно глубокое серебристо- серое небо, Хьюзы излишне спокойно и сдержано начинают свою двухчасовую историю о молчаливом страннике, направляющемся куда-то на Запад. Историю с умело стилизованным антуражем и пафосно пустыми истинами.

«Книга Илая» — классический вялотекущий вестерн, снятый с серьезным видом и в постапокалиптической обстановке, со своими обязательными архетипными злодеями и героями, разящими врагов без промаха. По крайней мере, он таким остается вплоть до начала катавасии с пресловутой книгой, которую Вашингтон так усердно прячет, а Олдман жаждет заполучить. Предельную медлительность развития событий пытается уравновесить втиснутый местами грамотный экшен, похожий больше на вынужденный компромисс, нежели на суровую прихоть продюсеров. Пара головокружительных драк с пустившимся в дикий членовредительский танец Илаем да сочная перестрелка в людоедском домике разбавляют тягучее и монотонное действо затем, чтобы хоть на время прекратить сонное царство Орфея

.
Не успевшая отгреметь недолгая канонада оружейной трели вскоре сменяется другим противостоянием — войной бессмысленных и беспощадных смыслов и подтекстов. На тему спасительной силы веры, Библии как оружия или инструмента созидания, рассказов о нашептываниях ангелов в голове и прочего культового вздора. Устроенный таким образом диалог со зрителем, призванный вскрыть собственную суть большинства намеков для каждого, больше походит на утомительный монолог, когда ломаным языком объясняется истинная цель крестового похода центрального персонажа. Само собой, тут дело без пророчеств и пророков не обойдется. Зато обойдется без более или менее четкого объяснения, к чему все это было и как это понимать. Даже выехавший в конце вполне логичный рояль не добавляет просветления, а только лишь укрепляет во мнении, что данный штрих ответов на повисшие в воздухе вопросы не даст. Зато завершит саму головоломку, чрезвычайно витиеватую и богобоязненную. А главное — понятную до конца лишь самим Хьюзам.

Однажды один гениальный психопат с ножиком в руках уже риторически вопрошал у своих жертв, почему они такие серьезные. Подобный вопрос уместно было бы задать и самим Хьюзам, поскольку претенциозность их картины мешает записать ее в когорту развлекательного кино, а поверхностные религиозные мотивы не дадут наклеить ярлык христианской агитки. Вот и балансирует «Книга Илая» между христианской притчей и серьезной фантастической лентой, не смея стать чем-то более конкретным и определенным. А потому вопрос: «Why so serious?» по-прежнему останется без внятного ответа.

Тарас Тарналицкий