Магнит для дерьма

Джеймс «Джим» Гоуд. Навряд ли вы слышали это имя раньше. А между тем наверняка известный вам американский писатель украинского происхождения Чак Паланик отзывался о Гоуде не иначе как о «брутально честном, но не пытающемся показаться корректным» человеке. Добавляя в виде послесловия, что «поскольку большинство его друзей не хотят иметь с Джимом ничего общего, то Чаку не было выгодно публично высказывать эту симпатию». Кем же является этот человек, которого уважают, но не рискуют в этом признаваться, опасаясь за собственную репутацию?

Широкую известность Джиму принес просуществовавший четыре года журнал ANSWER Me!, издаваемый самим автором и его тогдашней женой Дебби. Как классический и явный случай DIY, это издание заставляло обратить на себя внимание чрезвычайно эксцентрическими темами материалов. Взяв на себя роль социального хирурга, Джим безжалостно препарировал общественную жизнь, вплотную рассматривая такие непопулярные темы, как насилие, агрессия и прочее, что традиционно принято обходить в разговорах стороной. На страницах ANSWER Me! Читатели могли обнаружить такие материалы, как биографии маньяков и записки самоубийц, заключения судебных медицинских экспертиз, фотографии из городских моргов и прочее в том же духе. Не стоит удивляться и морщиться: Джим — типичный маргинал, из тех, что, накинув на выцветшую футболку лощеный пиджак, застывают вне негласных законов общества — для таких людей нет тематических табу. Кроме этого в журнале отметились интервью с такими товарищами, как исследователь мира наркотиков Тимоти Лири, режиссер малобюджетных трэш-фильмов Русс Мейер и участники остросоциальной андерграундной рэп-группы Public Enemy, а в создании материалов принимали участие Ник Бугас, Шон Партридж, Бойд Райс и многие другие широко известные в узких кругах личности.

Впрочем, слава ANSWER Me! большей частью имела дурной запах — на Джима разнообразные общественные организации и прочие дорогие читатели пытались повесить чуть ли не все смертные грехи, подключая американскую судебную систему. Так, блюстители «высоких моральных ценностей» отметились исками по отношению к Гоуду, обвиняя его в том, что после чтения ANSWER Me! покончили с собой трое английских студентов, а бывший военнослужащий Франциско Дюран расстрелял Белый дом из автоматической винтовки. Стоунволлские бунты, однако же, ни к чему не привели — все обвинения были сняты, но общественное мнение получило лишнюю дозу поводов для неконтролируемых выделений массового возмущения. Но и сам журнал протянул недолго — четвертый номер, посвященный теме изнасилования и официально ограниченный в распространении, поставил точку в истории ANSWER Me!, но стал лишь запятой в становлении Джима Гоуда как журналиста.

Следующей заметной его работой стала книга Redneck Manifesto (в русском переводе — «Манифест рэднека»). Не столь экстремальная в выбранной тематике, она фокусировала внимание на прогнивших догматах американского общества, социальном неравенстве и, собственно, истории национального «рабовладения». Пройдясь острой сатирой и резким словцом по «угнетаемому» чернокожему населению, социальной несправедливости по отношению к рэднекам («рэднек» — американский жаргонизм, обозначающий пролетариат), Джим вновь попал под раздачу общественного мнения, адепты которого бросились в агрессивную защиту, но вновь вышел сухим из желчи. А он знал о чем говорил — выходец из семьи тех самых пресловутых рэднеков, но примеривший очки интеллигента, своим мнением, подкрепленным отсылками к множеству документальных публицистических трудов, Гоуд растормошил-таки осиный улей.

И «дорогие» читатели искренне радовались, когда в 1998 году Джим угодил за решетку за избиение своей бывшей любовницы — склонной к психозам стриптизерши Энн Райан, которая неслабо провоцировала его шантажом и постоянными угрозами. Однако последний факт не освободил Гоуда от ответственности, а всего лишь обеспечил получение минимального срока в два с половиной года в местах не столь отдаленных. Именно в это время за стальной решеткой и писался «Магнит для дерьма».

«Пусть есть еще несколько писателей, которых через суд обвиняли в непристойности, подстрекательстве к стрельбе по Белому дому и тройных самоубийствах, но… Идите на х**, другие писатели, я — уникальный случай!» — говорит Джим Гоуд и начинает разбирать по кирпичику стену презрения человечества к человеку. Проходясь по гниющему туловищу общественного мнения лезвием сарказма, он вспоминает множество случаев, когда высказанное мнение встречалось в штыки. Но не потому, что базировалось на голой теории психа, а просто из-за того, что касалось тем, которые не принято озвучивать в светском обществе. Да еще и было подано таким языком, что пробуждало в одних аматерах чувство солидарности и ощущение высшей справедливости, а в других — признаки неконтролируемой агрессии и крайних степеней возмущения. Электорат обращал внимание на написанное и тыкал пальцем, но не в саму проблему, а в того, кто решился выставить ее на всеобщее обозрение обнаженной. Целевая аудитория в замешательстве, страхе, злости. Те, кто не понимает иносказаний и аллюзий, но зато не прочь заработать несколько очков нравственного борца или попросту громко возмутиться. Те, кому все равно, на что смотреть — на резиновых зомби или детей, разорванных напополам «Градом», со своей хаты с краю орущие о нормах приличий и прочих формальностях. Требующие вернуть им розовые очки и уничтожить того, кто посмел озвучить то, чего как бы нет, а если и есть, то где-то далеко. Они, требующие закрыть рот тому, кто говорит правду, которая не приходится по вкусу. Во власти своих демонов, когда приятнее пребывать в пушистой лжи и вечно бежать от проблем, вместо того чтобы взглянуть в глаза тому, что не перестает существовать, когда закрываешь глаза. «Сделал ли ты все, что хотел, или старался не высовываться?» — спрашивает Джим, и тот же вопрос задаете себе вы. Стоит ли знать меру в высказываниях, постоянно оглядываясь на общественное мнение или же говорить, притягивая к себе испражнения, отвечать за каждое сказанное слово, увеличивая количество летящего в тебя дерьма.

И все. В «Магните для дерьма» нет ни сюжетной линии, ни персонажей, ни диалогов. Все содержание — это лишь рассуждения одного неординарного человека. И именно поэтому широкие массы навряд ли найдут в книге Гоуда что-то для себя интересное. Но для тех, кто собирается презентовать свое мнение, для кого журналистика — это уже не профессия, а стиль жизни, «Магнит для дерьма» станет отправным билетом в мир чужого опыта, который в любом случае не пройдет незамеченным. И даже несмотря на то, что рассуждения автора могут и не открыть ничего нового, изучить их стоит. А фразу-призыв: «Так гори же так ярко и горячо, как только можешь!» — можно брать на вооружение не только будущим и нынешним мастерам публицистического слога.