Весенняя лихорадка

Творчество китайского режиссера Лоу Е в настоящее время находится в Поднебесной под государственным запретом: не будучи частью маргинального кинематографа, фильмы, показывающие гомосексуальные отношения и сконцентрированные на неприкрытых вуалью целомудрия эпизодах изображения половых актов, как-то слабо сходятся с коммунистической идеологией. В общем, секса нет, он в Китае, как буржуазный пережиток, атрофировался (а вот спермотоксикоз, увы, остался), несмотря на то, что китайцев больше миллиарда. Это, конечно, юмореска, и можно было бы вспомнить мнимую цитату Мао про «секс», «хорошо» и «в меру», но режиссер, как истинный фанат своего дела и любитель своей страны, снимает «Весеннюю лихорадку», не выезжая из красного Китая на деньги французских любителей авторского кино. Снимает подпольно. Вывозит контрабандой на Каннский кинофестиваль 2009 года, где получает «Золотую пальмовую ветвь» за лучший сценарий. За свое упорство Лоу Е заслужил аплодисменты. За фильм — нет.

Лоу Е развивает идею классического любовного треугольника до совокупляющегося пятиугольника. Причем эволюционировавшего с одной геометрической фигуры до иной — от «Натали» Анн Фонтен и его ремейка от Атома Эгояна в лице «Хлои». Только действующих лиц больше. Безработный студент Лоу Хайтао, нанятый одной ревнивой супругой для слежки за ее мужем, вечерами встречающимся с одним бизнесменом-трансвеститом, начинает проникаться гомосексуальными чувствами к сопернику работодательницы, при этом оставаясь привязанным к своей подружке. На метаниях, вызванных генитальным зудом, пятерки главных героев и героинь и строится весь сюжет картины, разбитый на главы, разделенные красивыми стихами. И от этого становится только хуже, когда режиссер запускает, по сути дела, одну и ту же историю по второму, третьему, четвертому кругу, фактически не привнося в повествование ничего нового. Занудная и затянутая сверх всякой меры «Весенняя лихорадка» повторением одних и тех же постановок в похожих антуражах создает впечатление длительности не в чуть менее двух, а во все четыре-пять часов любования отличной режиссерской работой азиатской школы с легкой примесью уроков европейского авторского кино. Это вовсе не парадокс, но Лоу Е умело оперирует красивыми затяжными планами, необычными композициями. Словно руководствуясь манифестом «Догма 95» фон Триера и Винтерберга, снимает все при помощи ручной камеры в реальных декорациях, а открытые и откровенные постельные сцены находятся по уровню исполнения в высших рядах славящегося ими восточного кинематографа. И действительно отменная работа со звуком, когда во всепоглощающую тишину приходят рыдания и просто-таки великолепная музыка. Но фильм скучен: несмотря на насыщенность событиями вроде суицида и китайской производственной подноготной, должную плотность подачи этого винегрета режиссер поддержать не смог.

Кто-то может вспомнить творение другого автора из Поднебесной — маэстро Вонга Кар Вая и его «возможно, лучший фильм о любви» — «Мои черничные ночи». Лоу Е, конечно, многое из работ коллеги почерпнул, но такое сравнение уместно разве что в азиатском видении кино. И если Кар Вай искал утопию и человеческий центр чувственности, то в «Весенней лихорадке» в уже найденной утопии все ограничивается инстинктивным плотским желанием, как говорят немцы, «муравьями в штанах», тем самым генитальным зудом, и полностью отбрасывается все, что касается эмоциональной направленности. А уж трогательным фильм подпольного режиссера и вовсе назвать не получится, и о каком сравнении с «Моими черничными ночами» может идти речь, если «Весенней лихорадке» тут не по силам тягаться даже с «Надувной куклой» Хирокадзу Корээды. И невозможно не вспомнить роман Николая Фробениуса «Застенчивый порнограф» и риторический вопрос: «Какая может быть реакция на эрекцию?»
Герои «Весенней лихорадки» общаются при помощи SMS и совокупляются между собой. На протяжении двух часов, которые кажутся вечностью. Разочарования нет, и о затраченном на просмотр времени не жалеешь, но на вопрос «А стоит ли смотреть?» остается только пожать плечами. Лоу Е оказывается любопытным, но безнадежно монотонным.