Паранойя

В нашем государстве Виктор Мартинович известен в первую очередь как обозреватель и заместитель главного редактора «БелГазеты» — одного из немногих белорусских независимых информационно-аналитических еженедельников.

Но в «Паранойе» Мартинович — скорее не аналитик, а художник-импрессионист и индикатор. Описанный, точнее, полусозданный и полуотраженный в этом романе мир — наш реальный мир, прошедший через призму восприятия Виктора. Знакомые названия, картины, ситуации, наблюдения, эмоции. «Паранойя» заметно менее фантастична и утрированна, чем «1984» Оруэлла, но чуть более сказочна, чем наша жизнь.

Первое, что нужно усвоить перед тем как усесться за «Паранойю», — эта книга не о политике, что бы вы ни прочитали на форумах или в LiveJournal, и уж тем более не о каких-то там президентских проститутках. И к ней ни в коем случае нельзя относиться как к книге о политике. Это книга о переживаниях и чувствах в сеттинге антиутопии, что, по сути, простирается за вашим окном. О чувстве страха, которое, если хорошенько и регулярно подкармливать, грозит вырасти в константу другого уровня — по определению деструктивную, блокирующую личность и деятельность паранойю. О чувстве беспомощности, когда Большой Брат снисходительно оставляет махонький, издевательский шанс что-то изменить, на что-то повлиять системе — или этой самой паранойе! — вопреки. О чувстве отчаяния, когда или опускаются руки, или — с меньшей вероятностью — расправляются крылья. И главное — это книга про бешено-романтичную, сумасбродно-милую любовь, которая могла стать идеальной, но в итоге не стала.

Он и она. Анатолий и Елизавета во внешнем мире, медведина и Лиза друг для друга, наблюдаемые Гоголь и Лиса — для «них», для тех, кто видит, слышит, знает. Плюс — то, что между ними и «ними». А над всем этим — министр, назначающий президентов. Не любовный треугольник (потому что он замкнут), но три и случайно, и насильственно искривленных вектора человеческих жизней.

Однако предупреждаем сразу: если вы станете читать этот роман исключительно сюжета ради (будем откровенными, он здесь не самый увлекательный, закрученный и острый), то все пропустите. Самое ценное в «Паранойе» — это, пожалуй, ощущения, которые она вызывает, и удивительный, уютный, светло-меланхоличный язык. Уморительные шаржи, забавные каламбуры, трогательные, практически выбивающие слезу нуарные зарисовки, трагичные кляксы — Мартинович то ласковым, но убедительным пинком отсылает читателя к позитиву и улыбкам, то напоминает, что реальность на самом деле ни фига не радужная. Ну а вагон лексических, фонетических и прочих находок, а также навороченные, мудреные и очень точные метафоры эстетов равнодушными уж точно не оставят. Кто-то назовет роман графоманством и, возможно, будет прав, но графоманство — это далеко не всегда плохо, не так ли?

P.S. Свой экземпляр «Паранойи» автор рецензии купил на Украине, потому как приобрести эту книгу в нашем государстве — по крайней мере, в открытую и новенькую, не б/у — стало практически невозможно вскоре после ее выхода. Официальный комментарий замминистра информации Игоря Лаптенка гласит, что в Беларуси никто «Паранойю» не запрещал. Что ж, наверное, это просто так совпало. Да?