Довольно добрый человек

«Довольно добрый человек» норвежского режиссера Ханса Петтера Моланда является одним из тех странных скандинавских фильмов, просмотр которых не оставляет ни вопросов, ни ответов, требуя от зрителя более глубоких эмоциональных решений — появления отвращения или удивления. Фильмы, так или иначе раскрывающие и помогающие постичь загадочную скандинавскую душу, вне зависимости от действия туманной меланхолии в экранизации романа «101 Рейкьявик» Бальтазаром Кормакуром или всего Лукаса Мудиссона и противодействия реалистичного абсурда питерского любимчика Аки Каурисмяки или северной антиутопии в «Неуместном человеке» Йенса Лиена. По героям этих произведений психоаналитики могут писать диссертации, а каждому из них было бы уготовано теплое местечко в соответствующем лечебном заведении в те времена, когда безумие и меланхолия еще считались веским доводом в пользу добровольно-принудительного приема цветных пилюль. Фильмы, отнюдь не являющиеся хорошим способом развлечения или осмысления чего-то либо, но своеобразные предложения к особой северной медитации в пасмурный теплый день, окрашенной в мрачные саркастичные тона.

Личность Моланда у нас, конечно, не так известна, как, например, фигуры фон Триера или Винтерберга, но именно за своеобразный вольный пересказ его «Ноля градусов Кельвина» — фильм «Как я провел этим летом» — Попогребский заработал призы минувшего Берлинале. Был там и «Довольно добрый человек», получивший специальный приз газеты Berliner Morgenpost. И хотя до этого в скандинавской эстетике Ханс Петтер снял только свой «Абердин» — «Страна надежды» и «Последний лейтенант» были фильмами-космополитами. Можно было сомневаться, но сейчас Моланд показал себя истинным норвежцем, чья душа затеряна среди фьордов.

Сценарий «Довольно доброго человека» рассказывает нам историю вышедшего на свободу после долгих двенадцати лет в тюрьме, проведенных за убийство любовника жены, человека уже в возрасте по имени Ульрик. Он — довольно добрый человек, хотя и убийца. И впереди у него — старая новая жизнь. Жизнь, в которой он будет ездить на бесперспективную и пустую работу и задумывать мелкие преступные махинации со своим старым приятелем. Сношать бывшую жену, хозяйку, сдающую ему жилье, и, может быть, последнюю и единственную возможность на любовь или счастье в лице своей коллеги по работе. Доставать повзрослевшего и обзаведшегося собственной семьей сына, уже лишними стремлениями передавать отцовскую нежность и воспитание, упущенные за дюжину лет в местах не столь отдаленных. И стоять на пороге сладостной мести, слишком сильно желая не делать выбор. Грустные тона, немного абсурда, диалоги, пропитанные недопониманием, и секс до ужина, после ужина, во время ужина, но не вместо ужина — скандинавская меланхоличная шизофрения.

Фильм искренний и более чем открытый, он позволяет нам самим выбирать, когда смеяться, а когда плакать. А сейчас это бывает слишком непозволительной свободой для зрителя. Никакой глубины и поднятых вопросов — просто размазанная по вечернему скандинавскому небу тоска по неизвестному, срывающаяся на грустный сарказм с примесью мрачного, но искрометного полярного юмора. Стеллан Скарсгард — любимчик Моланда, швед и один из известнейших скандинавских актеров, снимавшийся у фон Триера, Формана, Иньярриту и Ван Сента и в «Пиратах Карибского моря», если хотите, просто-таки очаровывает своей игрой. Вживание в роль настолько сильное, что персонаж получился даже сильнее, чем несколько похожий на него герой Джека Николсона в «О Шмидте» Александра Пейна, а переиграть актера, способного великолепно отыгрывать роли одной лишь бровью, — это уже многое значит. Естественно, на его фоне остальные персонажи смотрятся слабее, но не менее чем хорошо.

В жизненных тонах где-то в Норвегии «Довольно доброго человека» скрывается и главный минус этой работы. Как сказал Альфред Хичкок, «кино — это жизнь, из которой убрано все скучное». Фильм Моланда же посвящен тому, что из кино убирают, — серым будням и рутине, а оттого он и скучен. Типичная проза жизни в скандинавских тонах для одних окажется лучшим лекарством от бессонницы, а для других — самым соком подобного кино. Скандинавский авторский фильм, каким он и бывает, грустно-смешной сквозь тоску, меланхолично-скучный, безмолвный даже в диалогах и, в общем-то, ничего не говорящий. Его эстетика — северная медитация в пасмурный теплый день, окрашенная в мрачные саркастичные тона. Так что выбор за вами: или вы проникаетесь, или зеваете, а то и крутите пальцем у виска. «Любители кино — вообще больные люди», — говаривал Франсуа Трюффо.