Глава 9. Вечеринка у маленького гнома дома

Фолко сразу подумал о косяке саперской закрутки. Но зажигать что-либо в таком "пиве" было опасно. Большой магии нужно освободить пространство. Одним сверхчеловеческим глотком Фолко выхлебал пол-бочки. Другой раз это значило бы победу, но не в гномьем сосуде, глубоком, как подземелья Мории.

Великая волшба не требует спешки. Наступило время медитации. Перед глазами поплыли синие круги: так хоббиты записывают свою магию.

Фича саперской закрутки в том, что такой косяк под водой горит. А чтоб летности добавить Фолко туда свой ботинок завернул. Отдача от такой магии пробила дно бочки, а сам хоббит оказался под потолком.

— Я тучка, тучка, тучка, — повторял он монотонно, а на гномов и правда пошёл дождь. Самый храбрый из гномов запустил в него кружкой, но мастерства хоббита ему явно не хватало. Кто-то предложил поджечь крышу, что и сделали — мозгов-то нет. Крыша, не будь она построена гномами, в порядке самообороны съехала прямо на конюшню. Гномы застыли на месте, некоторые с открытым ртом, куда вливали пиво. Всем было понятно: явно перебор. Но тут с боевым кличем из-под развалин крыши выскочил весёлый понь с Фолком на голове. Гномы радостно закричали, приветствуя героя. Стены от этого крика последний раз скрипнули и рухнули.

— С боевым крещением тебя, — поздравил хоббита Тормоз. Он как раз успел
войти в дверь до того, как та обвалилась.

Крещение огнем — древняя традиция гномов. Обычно ритуал прост: претендента бросают прямо в печку. О тех, кто не вылез через километровый дымоход говорят со слезой в голосе: "сожженные гномы".

Как бы то ни было, команда бородатых боевых товарищей Тормоза на фоне горящего трактира выглядела эффектно. Их доспехи, которые гномы никогда не снимали, ибо не было на то повода, медленно коптились в дыму горящей конюшни. Горел, конечно, навоз, но чокнутому хоббиту то казалось туманом войны.

Голос Тормоза звучал гордо, и почти без акцента:

— Ето мои боевые товарищи. Спецотделение разведки "Слон-в-лаптях" ВВС Луны. Бородатый хмырь справа — Дори — кузнец-отец, подковал птичку колибри. Слева от него если перевернуть получится Хронобори. Герой! Торговал на базаре спичками, собрал мильен, купил тачку и для понту гайку из золота себе на палец сделал. А это Вьярд-бильярд, хотя нет, Вьярд вот этот, — определил Тормоз, подняв веко одного из стоящих столбами гномов и посветив туда чем было, а был только собственный палец. — Бильярдом его назвали потому, что это его любимая игра. Вначале подпаивает игроков, а когда все уже под столом лежат, Вьярд берет кий и начинает по этому столу дубасить со всей дури, так что те любые деньги отдают, лишь бы гном успокоился.

Прямо перед тобой Двалин, великий каменщик. Отстроил без лесов и лестниц башню Бандур Метил сто саженей высотой. Все рассчитал до мелочей, только дверь внутрь забыл — сверху она казалась необязательной. Люди обложили его и сказали, что не заплатят, а Двалин написал на самом верху все, что о них думает и ушёл одному ему известным путём. До сих пор этот памятник возле южного тракта стоит, птицам на радость.

Во! Это Андвари — герой дня. Сегодня ему не хватило пива в одном из трактиров, он пошёл в другой, там пива тоже не оказалось. То ли не сварили, то ли продали все куда-то на сторону. Короче, он разрубил семь столов и три двери, причём двери были все окованы железом. Поднялся переполох, трактирщик орал на всю улицу, его жена верещала так, что слышно было, наверное, на другом конце озера, народ, натурально, разбежался, явилась стража... Андвари поотрубал им всем наконечники копий, просто так, на спор, он всё время предлагал стражникам биться с ним об заклад. Он ведь и в мыслях не имел никого трогать или, убереги Дьюрин, убивать! Тогда ему говорят, ну, когда стало ясно, что его так просто не повязать: "Идём с нами, ты нам нужен, только топор спрячь". Ну он и пошёл, конечно! А как же, раз говорят тебе, что ты нужен! А его отвели к Наместнику. Он там ревел, как разъярённый бык, принялся рубить дверь — и прорубил бы, если бы не явились санитары и не утихомирили его.

"Да возобладает в гномах преярых к дверям всевозможным почтение", — сказано в истории болезни.

Тут Тормоза климануло: а это что ещё за существо? Фолко удивленно перевёл взгляд — и увидел с трудом выползающего из-под стола ещё одного гнома. Он был невысок ростом — лишь немногим выше Фолко, но шириной плеч почти не уступал могучему Торину: его одежда являла собой удивительную смесь остатков когда-то добротного, длинного, доходящего до колен, кафтана и обрывков нового плаща, подозрительно знакомого бело-голубого цвета. Его голова была перевязана, заросшее рыжей бородой лицо украшал внушительный синяк, костяшки кулаков были содраны. В отличие от всех прочих гномов он был безоружен. От новоприбывшего весьма ощутимо несло пивом.

— А вот и Малыш отыскался! — повернулся к Торину Хронобори. — Он, оказывается, всё время здесь под столом дремал! Ну и ну!

"Это сколько же пива нужно было влить в гнома, чтобы он свалился с ног? — ужаснулся хоббит. — Ну и брюхо!"

— Я крут непомерно! — произнёс Малой. — Вчера решил я заместо платы хозяину дров наколоть, вышел во двор, только за дело принялся — на улице крики, шум, смех, мне интересно стало! Я к воротам подошёл, — Малыш сопровождал свои слова действиями, — подпрыгнул, чтобы увидеть, значит! И совсем про топор забыл! Он-то у меня в руке был! И когда прыгал, вот так, значит, и не заметил, как, ворота пополам развалил!

Что ж мне теперь с силищей своей непомерной делать, брат хоббит! — возопил Малыш, обнимая Фолко за плечи и ничтоже сумняшеся придвигая к себе его полную кружку. — Ты один меня и можешь пожалеть. — Он опрокинул в себя кружку, а потом упал на плечо Фолко и безутешно зарыдал.

- Итак, — уверенно продолжал Тормоз собрание, — мы собрались чтобы обсудить страшную новость. Этот щуплый дистрофан предсказал, что в Мории поселилось Извечное Тьмо!

- Эээ, так типа под землёй всегда темно, — вставил одни из гномов.

- Темнота — друг молодежи, — добавил Малыш. Добавка была лишней и он повалился с грацией срубленной ели.

— Все так, но раньше Мория служила делу просвещения, а теперь из неё все
учёные сбежали, даже Мориарти. А подземная лаборатория осталась. По-моему, так.

Гномы крепко задумались. Затрещали кирпичные головы, зашуршали в них опилки. Двалин так обдумался, что его с пеной у рта и в конвульсиях пришлось унести. У Дори включилась защитная реакция: его стошнило, а потом несчастный гном потерял сознание, не переставая при этом хихикать.

— Ты к чему это клонишь? — наконец решил уточнить Хронобори.

— Сам не знаю. Просто когда друзья собираются вместе у огня после долгого расставания нужно же сказать что-нибудь эдакое.

Вот это было от души! Гномы по природе призваны созидать, поэтому пока били Тормоза, Фолку да и Малыша заодно, отстроили трактир, а пока обкладывали матами, сделали к трактиру пятиэтажную пристройку.

Утро следующего дня началось с Малыша. Всю ночь спал как Государь в мавзолее, а как петухи пропели, так прям прорвало:

— Йоу, ёу, вау! — крикнул он, и петух заткнулся. — Вставайте уроды. Какие-то вы неклевые! У меня вон штаны с мента снятые и пиджак от Вирсачи. Только порвался немного.

— Пиджак у тебя и правда отвисачий, — глянул Фолко на какие-то тряпки, заменявшие гному одежду. — А как ты штаны со стражника стащил?

— Это регулировщик был. Стоял как столб возле дороги. Мимо собака бежала и, видно, не добежала. Ну, стражник мокрые штаны снял и запустил ими в псину, а я подобрал — ходить-то в чем-то надо.

— Ну и лохом ты в них смотришься, — заметил Тормоз. — Возьми лучше этот прикид. — на постель полетела одежда пленного бойскаута. Или коммуниста
— пионера? Короче комбойнера. — Как раз твой размер.

— Эт, бесовская одежа! — покраснел Малыш. — Ладно, давай, но я это запомнил! За мной не пропадёт.

Малыш мигом переоделся в шорты и повязал на шее галстук. Вместе с длинным мечом в черных ножнах и кинжалом его легко можно было принять за маньяка — педофила из криминальных хроник.

— Ну вот, теперь ничего, — одобрительно буркнул Тормоз, осмотрев их нового товарища. — Третьим будешь. А имя смени, нужно что-нибудь крутое, вроде Малыш-Гашиш, или Децл, или Малец-с-ко…, то есть Мальчик-с-пальчик.

— Не, с пальцами не покатит: у меня двух не хватает. Как у прошлого государя, — усмехнулся маленький гном и положил руки крест-накрест на рукояти. — Хотите прикол с мечами покажу?

— Давай хоть из скворечника вылезем, — Фолко посмотрел вниз через маленькое круглое окошко: земля была далеко под ними.

Но Малыш внезапно присел, испустив истошный вопль, и резко распрямился.

— Ки-й-Я! — и замахал мечами как мельница. Тормоз с Фолком с перепуга отскочили на три шага назад. — Ты не смотри, что я малыш. Я как выпрямлюсь, могу лампочки без страховки вкручивать!

— Ха! Круто махаешься, — заметил Тормоз, — Теперь я знаю, как ты без пальцев остался.

— А я теперь знаю, как ты с луны навернулся, — заметил Малыш, что Тормоз
с Фолком уже минуту на воздухе стоят. Те резко посмотрели вниз. Тормоз успел сгруппироваться, но под ним как раз был колодец. Фолко вместо того чтобы падать, начал медленно взлетать вверх.

Интерлюдия: Как Малыш учил Фолко драться

Потом Тормоз купил пыточную камеру недалеко от библиотеки и открыл там клуб кузнецов — экстремалов. Сам для пробы сковал из воротной завалы новый топор: два лезвия метр на метр, шипы во все стороны, и крюк сбоку, чтоб страшней казалось. Долго думал как назвать: Весло Кровавого Матроса, Костолом Бородатого Придурка или Стальная Улыбка Преисподней. Но Фолко сказал, что слишком длинно, враги не успеют дослушать. Поэтому назвали просто: Извратный Топор, в память о воротах, которые теперь не закрывались.

Хоббит тоже решил найти работу, но работа сама позвала его.

Как-то раз Фолко и Малыш, закончив урок, отправились подзакусить в трактирную залу. Ожидая, пока им принесут их скромную еду, Фолко засмотрелся сквозь открытую дверь кухни — там двое слуг возились с только что привезенными зелеными мухоморами. У обожавшего грибы хоббита враз потекли слюнки, он бросился к хозяину и едва дождался появления на столе закуски «Земля-воздух».
Однако первая же ложка вызвала у Фолко лишь горькое разочарование. Грибы здесь готовить не умели, точнее, не умели готовить как следует. Фолко скривился и украдкой срыгнул — однако случилось так, что это заметил случайно проходивший мимо хозяин трактира.

— Что это вы, почтенный хоббит, али грибки наши не вставляют? — Вид у трактирщика был весьма обиженный.

— Что ж душой кривить, и впрямь не вставляют! — ляпнул Фолко. — Для Верзил, людей то есть, может, ещё и сгодится, а в Хоббитании такое даже собакам бы не побоялись отдать.

— Вот как?! Как же их, по-твоему, делать надо? Может, поучишь нас, глупых, мастер дорогой? — От обиды трактирщик отбросил даже своё всегдашнее "вы".

— Могу и поучить... если в цене сойдемся! — прищурился хоббит, уже готовый до небес превознести мудрость дядюшки Паладина, записывавшего на обрывках смирительной рубахи старыми щами рецепты, которые ему настукивали соседи из других палат.

Они с трактирщиком ударили по рукам. Фолко повязал наспех подрезанный фартук и взялся за дело. Прежде всего он, удивляясь собственной напористости, погнал слуг на рынок за особыми травами, велев купить их у приехавших на торг хоббитов, сам же взявшись за разделку и замочку. Он возился очень долго, составляя сложнейшие смеси, вымачивая и отжимая, отваривая и просаливая; от плиты Фолко отошёл только на рассвете. Зато на следующее утро трактирщик, осторожно и недоверчиво положивший в рот первую ложку приготовленного кушанья, только и смог, что закатить глаза, — а откатить уже не смог.

— Послушай, почтенный мастер Фолко, — немедленно пристал он к хоббиту после долгих охов и ахов, — поработай у меня, а? Таких ведь астральных приправ да солений нигде в Аннуминасе не делают! А я уж тебе заплачу по справедливости... не обижу!

Фолко для вида поупрямился, набивая цену, потом согласился, и вскоре трактир "Рог Арахорна" не знал отбоя от посетителей.

Последнее, что нужно было Фолку для создания тайной секты — это настоящий ксивник. С этим он прямо обратился к хозяину таверны после пробы очередного хоббитского блюда. Тот повел Фолка на задний двор.

— Когда пять лет назад у меня в кабаке гномы тысячелетие со дня прошлого
пробуждения Дарина праздновали, они столько пива выпили, что одного сортира стало мало, и они отстроили вот этот, — он с гордостью указал на перекошенное каменное здание.

«Под нужным углом перекошено», — отметил Фолко.

— Как думаешь, жить тут можно? — спросил трактирщик.

— Проверим. Ночь пройдёт, утро присоветует, как говаривал старик Гэндальф...

Под вечер подвалило десять бородатых хиппи-гномов, все в разной степени
пьяные. Самый трезвый нес одиннадцатого, до того ужравшегося, что и гномом его было не назвать. Тормоз, Малыш и Фолко втроем погрузили их в ксивник
и завалили дверь камнем.

— Видал? — подошёл к трактирщику Тормоз. — Это одиннадцать братьев Гунгниров, я их вчера удачно встретил. Они нам помогут. Хар Гунгнирлинг-Дворкинг — спец бомбить граффити в толчках. Пацифику должно изображать строго по канону, каждая линия и каждый извив в ней давно исчислены и освящены... Это большое искусство.

Прошло три дня ожидания, лишь изредка прерываемых стуком очередного пивного бочонка, выкатываемого из погреба старательным Тормозом. Пиво он вливал внутрь через специальный пивоотвод, чтобы Гунгниры не теряли форму.

Через три дня они открыли дверь. Братья вышли живые и веселые, как космонавты перед камерой. Эксперимент удался: в доме жить можно. Внутри развалюху было не узнать: камин, новый пол, окна (почему-то только изнутри), куча надписей на стенах, подпалины на потолке, нары чтобы гномов складывать. В общем, настоящее логово матерого искателя приключений на свою печень.