Глава 8. Криминальная столица

В последующие дни не произошло ничего интересного. Только однажды обчитавшись Красной Книги Тормоз начал прикалывать Фолка. Тот поджёг гному походный мешок. Гном понял это через полдня, когда они пришли на ночлег в деревню. Так как думать для него было не свойственно, он просто поджёг мешок Фолка. Взрывом снесло весь трактир и даже отбросило тракт на семь миль на запад. Всю ночь тушили пожар, и перед восходом солнца, вроде пожар почти потух. Но после восхода люди поняли, что сгорело все, что могло гореть.

Самое печальное, что тракт теперь делал петлю. Путники пошли напрямик, как говорится, через грибы. Неизвестно, через какие грибы они шли, но заблудились к вечеру окончательно.

— Нужно спросить дорогу, — допёр Тормоз. Но хотя людей кругом было море, и даже указательные знаки стояли, спросить не удалось. — Фолко, ты вообще знаешь куда мы идём? — спросил Тормоз, почесав затылок.

— Тихо, Тормоз, я взял след.

— Как можно взять след?

— Я бы объяснил, но у тебя руки заняты.

— Я в зубах подержу, давай!

— Ну, держи, — сказал Фолко и вмазал гному в лицо подковой.

— Снофа анхмарские подкофы, — заключил гном, как специалист. — Я поеду
впереди. А ты, Фолко, держись сразу за мной и приготовь лук — стреляй во все, что движется! Ай! Тока не в меня, расплющи тебя Хругнир!

Так ни подошли к метеоритной воронке. Стены и дно воронки были иссиня-черные, словно их покрывала какая-то жирная, несмывающаяся копоть.

— Я пить хочу, — жалостно так попросил Фолко.

— Не пей, козленком станешь, — ответил Тормоз, хлебая чёрную жижу. Когда показалось дно он добавил. — А ещё, кое-кто говорил, что умеет гадать на кофейной гуще. ИК! Так вот она, гуща.

— Вижу. Вижу! Там чьё то косое лицо, — на дне воронки и правда виднелись
очертания черепа с улыбкой Джоконды.

— Ты его знаешь? Родственник, что ли?

— Не, не знаю. В книге у них лиц нету, а фильм я не смотрел.

— И что это может значить?

— Значит, что скоро узнаем их лица, тормоз.

Тормоз задумался лишь на полчаса.

— И все? Эх, вот если бы у меня были мозги! Я сказал бы по расстоянию между ног, что у этого клиента был большой жеребец, и не только жеребец. Точно, он ехал на коне, увидел воронку, ковырнул глину из любопытства и застрял лет на триста! Проведём следственный эксперимент.

Гном размахнулся и вмазал с плеча по дну воронки. Топор со звоном отскочил.

— Клинок у этого чёрного однозначно острее моего, — Тормоз с трудом выломал кусок дна и внимательно рассмотрел. — Всё ясно. Это калоотстойник.

Отважные путешественники уже почти добрались до Анубинаса, и Фолко впечатлялся видом истинно новонуменорского города. Городская стена была в высоту около ста футов, что в фолках равнялось около 35 Фк, как прикинул хоббит. Один фолк был нашему фолку от пола по холку.

Вокруг стены стояли дома предместья, все каменные, просто созданные стать основой укреплений осаждающих войск. К тому же последний девятнадцатый этаж одного из базарных центров находился на высоте порядка 60 Фк. В каждом доме был трактир, так что скоро у хоббита голова начала вертеться вокруг шеи, как стрелка компаса в Железном Кряже.

— А вот и ворота, — воскликнул гном. — Высокие, ломать удобно. Наверняка за ними узкий коридор, чтобы поиздеваться над приезжими.

Так и было. В длинном, как горное ущелье, коридоре многократно усиливались крики таможенников, стражников, купцов, попавших в пробку, и столичных жителей, мечтавших попасть домой. В целом, картина в своей монументальности строго напоминала всякому: "В замках живут только аристократы и дегенераты".

— Приготовьте деньги, — услышал Фолко. Тормоз достал топор, проломил одному из особо кричащих купцов череп, и выразительно посмотрел на таможенника.

Тот невозмутимо забрал у мёртвого кошелёк.

— На сегодня я наработал. А вот пушку вам придётся убрать: гномские топоры — оружие массового поражения.

За его спиной пятнадцать стражников судорожно сглотнули, с ужасом ожидая знака к атаке.

— А чем мне за.. то есть спину чесать?! — угрожающе взревел гном.

— Разрешены ножи и малые валыны, — попытался отвертеться таможенник.

— Э-нет! — вступил Фолко. — Ты скажи уважаемый, а инструменты рабочим
и крестьянам носить можно?

— Можно, но не дровосекам.

— Тогда порядок, — обрадовался Тормоз. — Я себе сам скую косомолотопилу. Вот из этого.

— Это же завала от ворот! — ужаснулся таможенник.

— Твоя что ли? — заявил Фолко, запихивая уже семидесятый нож в складки одежды. Кузнец, везущий их на продажу ничего не замечал. Так они и проехали в город, и больше никто не помешал им пройти.

Уже войдя в город Фолко напоролся на своих земляков. Они держались вместе, как правило, вокруг каких-то возов; приглядевшись, Фолко узнал хорошо знакомую репу! Его соплеменники имели совершенно одуревший и растерянный вид, и Фолко невольно стало стыдно.

"Неужели у меня такая же тупая рожа, когда я укурюсь?" — со
страхом подумал он.

— И куда мы теперь? — спросил Фолко у Рогволда, когда они сделали ещё один поворот и оказались на очень широкой, не уступавшей по ширине Тракту, улице, где народу было особенно много.

— Для начала зайдём ко мне, — сказал ловчий.

— Это куда? К чертям на кулички? — удивился Фолко. — Я там жить не смогу.

— Да и я не могу, — вздохнул Рогволд, и Фолко опасно покачнулся. Но почему старый стопник не может жить в своём доме осталось до поры тайной. Или сюрпризом! — Вот мы и приехали. — Голос Рогволда чуть дрогнул.

— Приехали... — буркнул гном. — Ну, приехали так приехали.

— Пошли обедать, — спрыгнул с седла белого коня бывший сотник. — Заводите пони, я сейчас распоряжусь. Поднимайтесь сюда. — Ловчий приглашающе махнул рукой. — Торин, ты опять с топором! Спрячь... И сапоги вытри.

Движения ловчего стали какими-то мелкими и суетливыми. Хоббит и гном переглянулись.

— Ээ, а что такое "сапоги вытри"? Это об кого? — спросил Тормоз хоббита, признавая его интеллектуальное превосходство.

И тут они увидели то, чего боялись. Они уже не помнили такого ужаса, для которого люди не смогли придумать слова. Над ними вдруг нависла огромная
башка в бигудях и со сковородой в руке. Сковорода была как раз по диаметру головы гнома.

— Бегим, это же самая настоящая тёща! — просёк Фолко. — Типа моего дяди
Паллода, только матерая.

— Не бояться, — дал команду Дуб. — Она дрессированная. А зовут её Оддерун.

— Прошу к столу, — любезно произнесла Оддрун, холодно улыбнувшись. — Обед будет с минуты на минуту. Какое вино предпочитают гости — красное гондорское или белое форностское?

— Знаете, — задушевно повернулся к ней Торин, — нам только спирт нужен.
Все эти вина... Пусть их пьют важные господа, а мы народ простой. Да и еду можете засунуть себе в рот.

— Хорошо. — Она повернулась и скрылась за дверью.

Кончили жрать после того, как Оддрун, заметно повеселевшая и подобревшая после третьего литра, сообщила, что гном уничтожил последнюю крынку пива, после чего Фолко понял, что пора потихоньку выметаться. Торин, очевидно, утолил свою жажду и слегка осоловел.

— Изв-ИК-те, а где тут можно надраться? — спросил он, элегантно кланяясь,
чтобы высморкаться. — Ночь-то только начинается.

— Идите вы прямо в "Рог Арохорна", — аккуратно ответила тёща, чтоб не расплескать выпитое.

— Опа! А хто ж ему рога-то поставил?

— Мой дальний родственник. Арахорна, видишь ли, часто дома не было.

— Так это что получается? У короля среди потомков вампиры были?

— Тссссс! Это страшная тайна.

— Буду молчать, как вобла! Только гномам в трактире расскажу.

"Рог Арохорна" был истинным уголком подгорного царства в мире людей. Гроза печени имел три этажа, но был при этом значительно ниже двухэтажных домов, стоявших вдоль улицы. Когда они подъезжали, из дымохода выскочил петух, чего-то прокукарекал и опять провалился в трубу. Из окна вылетел пьяный гном и запел:

— ..А пили они, что твои короли...

В ответ во дворах завыли собаки.

Хоть Фолко и был ниже гнома, дверной проём был ещё ниже и верхним косяком вышиб из самоуверенного хоббита дурные мысли. Над дверью висел деревянный щит, а на нём большими буквами нацарапано: "СЛЕЗЬ С ЛОШАДИ, ПРИДУРОК".

Камень, к которому приложился хоббит, был диким и нарочито грубым. Это такой прикол мастеров-каменщиков. Гномы-сталевары тоже любили по пьяни пошутить: на крыльце лежала коварная решётка, в которой запутались копыта гарцующего пони. Упав, Фолко споймал стальной прут зубами.

— Что вы скажете о вкусе рамы? — вместо "здрасте" сказал один из куривших на крыльце. Над его косяком вился голубой дымок.

— Твоя работа?

— Не, того рыжего гнома вон там, — куривший уверенно тыкнул вглубь зала, а когда Фолко повернулся, чтоб глянуть, дал ему кованым ботинком так, что хоббит пролетел пол зала и остановился в чьем-то ужине.

— Эй! Что это у нас в бочке с пивом? Никак хоббит!

— Не, я не в бочке с пивом! Я в "Роге Арохорна", — попытался возразить тот. Здоровая рука подняла хоббита за воротник и бросила в бочку:

— Реально, в бочке хоббит! — кричали теперь все гномы одновременно, стараясь перекричать друг друга. Они явно не хотел платить за ужин. — Хозяин, зацени!

Хозяин вылез из-под стола. К своему несчастью, он был человеком. Но опытным.

— Эээ, хоббиты всегда тянутся к хорошему пиву. Во!

— Дааа? — недоверчиво спросил самый старый. — Что-то не замечал.

— Ага, они просто живут в пиве. Спорю на сто золотых он в этом пиве полчаса продержится и не растворится.

— Окей, без базара, — загомонила толпа, и Фолко понял: пришло время доказать мастерство. — Если вынырнет, мы тебя уважать станем и, может быть, даже за ужин заплатим.