Глава 4. Перегорянские уроки

Проехав по тёмной улице мимо крепких домов, окруженных высокими заборами, сопровождаемые непрерывным собачьим лаем, они остановились возле старинного, намертво вросшего в землю здания знаменитого пригорянского трактира с почерневшей от времени вывеской "Гарцующий Пони". Его стены были сложены из толстенных дубовых брёвен в два обхвата толщиной; венцы опирались на дикие мшистые камни. Окна первого этажа были ярко освещены, из полуоткрытой двери доносился гул голосов.

— От она, поня гарцующая. Этанол! — обрадовался Фолко. - В смысле эталон!

— У меня да-жую, — ответил гном. — Или как там, жаб-давю? Короче, я такую уже видел. Так что это не я.

- Может в зеркале видел? Или ты не отражаешься?

Тормоз на этот раз оказался куда более смекалист, вылез из седла и начал сличать вывеску и свою скотину. Фолко принялся демонстративно сравнивать вывеску и гнома:

— Вроде сходство есть, - заключил он. - Но наверняка сказать нельзя. Короче, Тор.. то есть дружище, с тебя пиво. Говорят, если хряпнуть местного пива, появятся мудрые зелёные черти. Они все знают! — с таинственным видом закончил он.

Что было дальше — не пересказать трезвому. Эльфы-летописцы, вовремя покинувшие Средиземье, только увидев хоббитов в деле, слышали в своём краю лишь обрывки пьяных воплей:

— Подержи, а я схожу договорюсь с хозяином... Устал как собака, эх, и завалимся же мы сейчас! — это голос гнома.

— Я договорился с Барлимяном, он запрет малого в самый глубокий и надёжный погреб, какой только сможет найти. — голос Изи, хозяина.

— Конечно, хочу! — Кто сказал — никто не помнеть.

— И того, и другого, — Фолко. — И пива не забудьте, пожалуйста! И поскорее, а не то мы с Тормозоми кого-нибудь съедим!

— Все понял, все мигом будет! — заверил хозяин. — А идти вам, золотой мой... Как величать-то вас прикажете?

— Зовите просто Фолко.

Тут Фолко решил пойти по стопам своих предшественников, то есть прямо в общий зал, нажраться, спеть песню, распугать там всех и отключиться до послезавтра. Да не тут то было.

— Это кто ещё? — спросил он у местного Ноба. — Зелёные, а не я!

— Это наш пионеротряд. Походы устраивают, костры палят, грабят, жгут и
убивают... Не знаю, а вот деревеньку Аддорн в сорока милях к северу — дотла сожгли! Только трое оттуда и уцелели. Отсиделись в кустах, чудом их не нашли.

— Кто это нас не нашёл? Пионеры? Да Аддёрн я лично сжёг! В ней семьдесят
процентов спирта было! Там ещё Выкапень-пень был, он так под кустом и остался.

— Окей, похороним по-честному, поминки справим... И вы, конечно же, придёте?

— Прилечу, — поправил Фолко. — На автопилоте. И самого Выкапня пригласить не забудьте.

— Так он же ласты завернул?

— У нас в Хохобитани после поминок уже и не разобрать, которого хоронить-то надо.

Только Фолко приготовился к ратной мочилове, дубину выломал себе, да чтоб прямее казаться, за шиворот засунул; меч он тщательно смазал, в носу поковыряв, а тут Бырломан, трактирщик, вдруг поднял тост, кружку и веки за короля. Фолко решил дать пионерам ещё немного пожить.

— Ды я этого, чего тут стою — сам забыл! — начал хозяин. — А, ну я этого короля местного, я его сам видел! Он там вон сидел и косяк курил, а вот и косяк этот! Мы его Колобормотом звали, или ещё Бодяжником, ды Забулдоном Эльфийским! А потом он с хоббитами связался, на эльфиянке женился и здох! Так выпьем же за всех, кто сбрендил на старости лет. А на его кургане классная трава пусть вечно зеленеет. Тогда мой кабак не прикроют!

Все дружно повторили его последнюю фразу и поднесли к губам бокалы и кружки, осушая их до дна. Фолко поймал себя на том, что и у него запершило в горле, и он поспешил сделать хороший глоток в память Великого Короля.

Ну а теперь — за дело, подумал хоббит. Тут он заметил зелёного малого, который куплеты развеселые пел, да всех передразнивал. Приплясывая, он выпаливал какой-нибудь смешной куплет, героем которого становился кто-нибудь из присутствующих, потом оглядывал зал и, под хохот старших товарищей, передразнивал кого-нибудь из гостей. Это показалось забавным любившему посмеяться хоббиту, и выпив для вдохновения, он решил показать зелёному тайны мастерства.

— Ты вот когда под меня косишь, косить надо сильнее и обоими глазами. И стой вертикальнее: чем больше градус, тем круче и наоборот. Руками ты должен равновесие поддерживать: это и есть настоящее магическое искусство. Учись, дух ты бестелесный, вон я чего допился: и Фолк-ваген, и Норд-Фолк, и Фолкин-Гол — все моим именем названо.

— А я думал, это в честь того, который в Красной книге упоминается. Редкий вид.

— Не, тот один раз упоминается, нажирался он с друзьями. Портил гордое имя хоббитов. Пьянь, одним словом. Не человек.

— Ага, — сказанул зелёный. И тут он раскрылся...

Фолко съел собаку, но не в этом дело. Он съел её на метании кружек, стаканов, рюмок и прочей тары. Пока вся Хоббитания на корыта не перешла — не успокоился. И тут чисто рефлекс сработал.

Враз обмякшее тело парня тупо стукнулось об пол; он рухнул, точно подрубленное дерево, и лежал неподвижно, лицом вниз; вокруг его головы медленно растекалось кровавое пятно.

— Гляди что кидаешь! Это ж золотой Хьюго, — крикнул трактирщик. — И вообще тебе конец — ты нарушил равновесие. Сейчас придёт твой антигерой—близнец.

Вдруг выбежал невысокий, лишь немногим выше хоббита, горбун с длинными, едва не достигавшими колен узловатыми руками. В руках он держал оглоблю в сажень длиною с фигой на конце.

— Бить я тебя не хочу, но кровищи будет море, — сказал он совершенно спокойно, блестя глазами и пуская пену изо рта.

Фолко не испугался, а вспомнил все приёмы Паллода: "Седина-в-бороду", "Бес-в-ребро", "Зелёный змей на воде", "Цапля в конопле", "Подсвечником по балде" и даже "Захват за ухо". Но старому уроду все было по барабану и ни разу в бубен. Сел он на Фолка и начал своей дубиной его колбасить так, как подсказывала ему больная фантазия:

— Эх, залетные!!!

Не успели они и трёх кругов по залу сделать, как припёрся Тормоз. "Превысил скорость на нетрезвой лошади!" — было его первой мыслью. Первой в жизни.

— Извозчик! — зарычал Торин. И подставил подножку так, что всадник вместе с конём прямо в камин улетели. Горбун заплакал:

— Я не изнавозчик! Я, — горбун достал меч, — я вобще — маньяк с валыной! - вдруг заревел он звериным голосом.

Меч был испещерен рунами. "Бритва Оккама", — прочитал Фолко; он уже стоял в первых рядах с большим транспарантом: "Да не укоротится твоя борода, Тормоз!" Ставки в зале выросли. Хозяин принёс бочку для мяса и соль.

Но тут выскочил пионервожатый:

— Товарищи, это не наши методы! Ударим по алкоголизму... — тут он запнулся, подбирая слово. — И убежим! Попрощайся с друзьями, Квазимодо.

— Было круто, клянусь Великой лестницей, с которой я в детстве навернулся!

Тут пионерподдатый прицепил к его ошейнику поводок, и зелёные исчезли,
как огурцы из банки.

— Провожу расследование, — начал Тормоз, — методом Шерлока Холмса. Да
помогут мне дедукция и косяк, чтобы понять, что такое дедукция. Здесь была собака Баскервилей, во какие зубища на палке отпечатались!

— Не, это я его прямо в дубину укусил! — отозвался Фолко.

— То-то я думаю, здесь запах странный. Ты ж резкий, как… — но тут в зал
кто-то ввалился.