Однажды в Голливуде

Процесс выноса "порочного" сора из голливудской киноизбы в последнее время начал приобретать просто промышленные масштабы. Давеча вот Бен Стиллер в совсем уж искрометной форме сострил о недалекости обитателей "фабрики грез". Роберт Вайде на пару с Саймоном Пеггом попытались выставить в неглиже всю подноготную американского шоу-бизнеса, правда, скатившись в итоге к банальному ромкому, но это уже не так важно. Ведь причины столь ярого бичевания заскорузлых "звездных" нравов так и остались известны только самим бичующим, сумевшим лишь таким образом проинформировать инфантильную часть кинообщественности о том, что, мол, не все так спокойно и радужно в Датском королевстве, как преподносят это по "ящику". Барри Левинсон же, который взялся экранизировать мемуарные излияния именитого продюсера Арта Линсона, рассказавшего о своем нелегком житье-бытье на голливудском кинопоприще, в своей новой ленте не стал особо заморачиваться с проблемами донесения до зрительских умов каких-то особенных посылов о небезгрешности киноиндустрии. Поэтому их-то здесь и нет. Все, что хотел сделать Барри, — это дать смачного пинка по лощеному заду Голливуда.

Будни Бена расписаны по минутам. С утра нужно заехать к своей "бывшей" проведать детей, в обед — обсудить на студии провальный тестовый просмотр новой ленты, вечером же в который раз уговаривать Брюса Уиллиса наконец-то сбрить его треклятые заросли на лице. И так изо дня в день… А кто сказал, что продюсерская жизнь легка? Экзистенциальная трагикомедия о запутавшемся в собственных мыслях голливудском продюсере, пытающемся везде поспеть и все сделать так, как нужно, — сродни воспетой Янковским-младшим "глянцевой" трагедии "В движении" о мятущемся представителе московского бомонда. Бен, как, собственно, и Саша Гурьев, есть классический образчик среднестатистического лузера нашего времени. Лузера с неустроенной личной жизнью и безумной работой как панацеей от душевных мук, трагедия существования которого зиждется на отсутствии выхода из сего порочного круга. Левинсон не стал с циничной дотошностью разжевывать суть "подводных камней" внутреннего мира своего героя, ограничившись в этом деле лишь многозначительными взглядами и постной миной Роберта Де Ниро. Режиссера куда больше интересовала абсурдная действительность Бена, целиком состоящая не столько из людей, сколько из карикатурных фриков, его окружающих. Начиная эксцентричным режиссером-"торчком", "давящимся" за любую вырезанную из его "киношедевра" сцену, и заканчивая подсевшим на антидепрессанты невротичным агентом чрезмерно взбалмошной кинозвезды. Каждый персонаж ленты являет собой собирательный образ всевозможных страстей и пороков, гложущих с утра пораньше любого живого человека. Левинсон в своеобразной манере делает из своей картины фактически документальное кино, уравнивая между собой кинематографические аллюзии и серую действительность сущего и, в итоге, срывая-таки бархатную ширму тайны с голливудского кинематографа, скрывавшую от любопытствующих глаз свои рабочие механизмы и, собственно, главный секрет о том, за счет чьих мучений готовый фильм попадает в мультиплексы. Однообразные будни меланхоличного продюсера, рефлексирующего под не менее меланхоличный саундтрек из своей собственной картины — Барри с первых же экранных минут, минуя пафосную прелюдию, с ходу окунает зрителя в мир тоскливой правды голливудской жизни "по ту сторону голубого экрана", сатирически ломая вот уже в который раз "поломанный" миф о фривольной беззаботности существования заокеанских "небожителей". И как режиссер вообще умудрился достать средства для этого фильма?

Что же, Левинсон снова подтверждает свое заслуженное реноме тонкого сатирика, вволю покуражившись над святая святых своей "альма-матер" — продюсерской братией, и из рук вон плохого бухгалтера: лента "Однажды в Голливуде" в Штатах еле отбила одну двадцать пятую часть своего бюджета. А ведь Барри еще со времен провального проката своей позапрошлогодней комедии — "Человек года" — должен был раз и навсегда уяснить горькую правду о том, что Голливуд особо шутить не любит. А уж тем более над собой.

Тарас Тарналицкий