Господин Никто

Сейчас речь пойдет для кого-то о совершенно очевидных, а для кого-то о совершенно глупых вещах. Искусство бесценно, и когда приходит понимание того, что всех денег в мире не заработаешь, да и незачем это, — тогда творится лучше, всплывает лучшее, формируется лучшее. То самое, когда надо сеять разумное, доброе, вечное. Потому что иначе никак и по-другому, а зачем? И на съемки «Господина Никто» были выделены совершенно невообразимые для европейского авторского кино 47 млн. долларов. На априори провальный в прокате фильм. Полностью осмысленный уход в минус. И хорошо, если кино хотя бы окупится. Потому что не ради спецэффектов и прочих 3D, не для пополнения счетов. И не в качестве ярмарки тщеславия, но в качестве признания две сторонние награды на прошлом Венецианском кинофестивале. Разумное. Доброе. Вечное.

Жако ван Дормель — режиссер легендарный. Бельгиец, 53 года, фильмография до обидного маленькая, а его работы ранга шедевров авторского кино, как «Тото-герой» (дважды лауреат Каннского кинофестиваля, обладатель премии «Сезар») и «День восьмой» (номинант на «Золотую пальмовую ветвь»), так и будут оставаться лучшими фильмами, которые у нас смотрело полтора человека. И «Господин Никто» для него не как апофеоз, но бесспорно знаковый фильм. Жако — сюрреалист: его кино сакрально и противоречиво, как и жизнь самого автора, пережившего в детстве тяжелую болезнь, работавшего в цирке, обладающего не самым из понятных взглядов на кино, на жизнь.

Первая ступень — сюжет. Как это ни парадоксально, но ван Дормель больше сценарист «Господина Никто», чем его режиссер. Мазки авторской кисти незаметны и даже невыразительны, но сохраняют общую концепцию и единое настроение на протяжении всего фильма — просто профессиональная работа. Другое дело сценарий, и пусть лейтмотив обещает незамысловатую жизненную историю, в конечном итоге тонкие сюжетные ниточки заплетаются в замысловатый клубок о том, что возможен любой путь от начала и до конца, меняющийся после одного-единственного выбора. Без линейности, каких либо выводов, чего-то стандартного — комок. Многие увидят отсылки к Финчеру, Кубрику, Тарковскому, Аронофски и дуэту Бресс-Грубер, но не факт, что они тут действительно есть. И фильм не будет менять ваши жизненные взгляды, не даст ответы на ваши вопросы, но сослужит в главном — даст пищу для ума.
Вторая ступень — актерская игра. Выше всяческих похвал, выше любой планки, так, как должно быть, только еще выше. Ярким персонажам — ярких актеров. И пусть исполнителя главной роли Немо Никто — фронтмэна группы 30 Seconds to Mars, Гарри из «Реквиема по мечте», Джареда Лето — в рядах синтетических эстетствующих кретинов принято считать любимчиком малолетних фанаток, а от того и ненавидеть, как и ненавидеть любой фильм с ним, его герой исполнен безупречно и даже лучше. Но и даже так именитому актеру явно пришлось тянуться до уровня завтрашних звезд европейского кино — Тоби Регбо и Джуно Темплы. Дайан Крюгер, Сара Полли и Лин Дэн Пэм на высоте. Нашлось место и личному открытию ван Дормеля — актеру с синдромом Дауна Паскалю Дюкенну. И нет смысла расплываться в хвалебных эпитетах.

И в роли третьей ступени — музыка. Основа аранжировки от брата режиссера Пьера ван Дормеля, Павана Форе, Эрик Сати, Pixies, The Chordetts, Ханс Циммер — не для сопровождения, а один из рычагов погружения.

Восприятие фильма может быть только лишь субъективным. Можно задавать вопросы. Можно просто наслаждаться красивым образным кинорядом и потрясающей музыкой, провинциальными пейзажами Европы и космическими станциями на Марсе. Можно скучать и жаловаться на неторопливость. Без разницы. Немо Никто родится в 1974 году, умрет ранним утром 12 февраля 2092 года. Каждый раз снова, с каждым новым просмотром.

P.S. Весьма долго время фильм ожидался в российском прокате именно под вполне адекватным переводом «Мистер Никто», но позже название было изменено в пользу обозванного так же бюджетного «The Traveler» с Велом Килмером в главной роли. Воистину, логика прокатчиков и дистрибьюторов не поддается объяснению. Так что будьте внимательны, «Mr. Nobody» сейчас зовется «Господином Никто».