Хазарский словарь

30 ноября 2009 года из жизни ушел величайший прозаик современности, яркий представитель постмодернизма и магического реализма, выдающийся специалист по барокко и поэзии символизма, сербский писатель Милорад Павич. Поэт, преподаватель (в том числе и в легендарной Сорбонне), литературовед, выдающийся специалист по сербской истории, переводчик, наставник Савы Дамянова, критик, номинант на Нобелевскую премию по литературе 2004, уступивший ее Эльфриде Елинек, — регалии можно перечислять долго, но незачем. Начну с того, что роман-лексикон «Хазарский словарь» принес Павичу всемирную известность, став бестселлером во многих странах мира. Это одно из самых необычных и противоречивых литературных произведений нашего времени.

Существуют две версии «Хазарского словаря» — мужская и женская. Разница между ними — один абзац, поэтому на впечатление от прочтения различия особого влияния не окажут, но и смысла своего не теряют: мужчинам — мужскую, женщинам — женскую. К теме полов Павич вернется еще не раз, фактически, в каждом последующем своем произведении он так или иначе будет касаться ее, проливать свет, чуть-чуть раскрывать. Извечная тема «мужское-женское» играет старыми-новыми красками удивительной общности, исконной красоты, искренней любви и взаимодополнения, а версии «Хазарского словаря» — это как обручальные кольца: мужчинам — мужское, женщинам — женское.

Будучи ярким представителем литературы постмодернизма, «Хазарский словарь» начисто лишен сюжетной линии в привычном понимании классической модели повествования. Роман исполнен в виде трех независимых зарисовок о центральной теме произведения — выборе древними хазарами своей религии: красная книга — христианство, зеленая — ислам, желтая — иудаизм. Читать в любом порядке — в лучших традициях постмодернизма читатель сам принимает участие в создании произведения, сам связывает гипертекст узелками связей — сам, все сам.

Роман-мистификация — и, несмотря на историческую подоплеку, детали которой скрыты за давностью веков, Павич описывает историю своей фантазии писателя. Вымышленные персонажи, подающиеся как исторические, вымышленные события, подающиеся как исторические, вымышленные культура, быт, традиции хазар, подающиеся как исторические, — в «Хазарском словаре» автор не пытается водить читателя за нос, а описывает, как оно могло быть. Уникальный, ни с чем не сравнимый стиль Павича дает о себе знать сразу: удивительная легкость восприятия весьма тяжелой формы языка, поразительная легкость и поэтичность форм, блестящие метафоры и красочные эпитеты — это все о нем и о «Хазарском словаре». Тот случай, когда ту или иную фразу, какое-то описание хочется смаковать на языке долго. Тот случай, когда к прочитанным каскадам текста возвращается и смотришь на них по-новому. Тот случай, когда книга опускается, а задумчивый взгляд направляется в потолок. Изящная словесность в одном из лучших ее проявлений, задорно смешанная с изучением как окружающего мира, так и человеческого существа. Очаровательное графоманство о высоких и низких материях, чувствах, историях — обо всем.

Часто заходят разговоры по поводу экранизаций произведений Павича. Даже больше: в настоящее время их существует ровно две — «Византийская синева» Драгана Маринковича и «Красная королева» Мирослава Меджимуреца, и обе далеко не самые удачные. Когда с вопросом о фильмах по произведениям писателя обратились к выдающемуся сербскому режиссеру Эмиру Кустурице, он дал абсолютно верный ответ: экранизировать Павича невозможно.