Побег куманики

Дебютный роман писательницы Лены Элтанг имеет любопытнейшую предысторию, не пересказать которую было бы непростительным огрехом. Зародившийся в виде подложного интернет-блога, где публиковались небольшие заметки некоего молодого человека из Вильнюса, затем Барселоны, каменистых берегов Мальты, он стал весьма и весьма популярным в блогосфере. Чуть позже эти записи, расширенные и дополненные, уже в виде романа «Побег куманики» вышили в издательстве «Амфора», войдя в шорт-листы нескольких влиятельных литературных наград, но оставшись вне внимания читателей. Еще немногим позже, вновь дополненное и исправленное, это произведение вышло под эгидой издательства «АСТ» — и сейчас это «выбор читателей» на многих российских интернет-магазинах и попросту культовое произведение.

Тот язык, которым писательница рассказывает о небольших эпизодах жизни вроде психически нездорового, но такого собирательно-человечного главного героя по имени Морас, достоин наивысших похвал. Да, это графоманство, но общепризнанный факт: графоманы и гении идут в одном ряду. Речь, как блестящий образчик изящной словесности, не только рисует весьма трогательные метафизические образы и расцветает яркими гроздями очевидных и не очень отсылок, но и создает особенную, милую и чрезвычайно уютную атмосферу, из которой не хочется возвращаться. В современной русской литературе такое встретишь не часто, и, если отвлечься от подачи и сфокусироваться на атмосфере, бессмысленно сравнивать с циклом «Правда, мы будем всегда?» Сергея Козлова — по причине элементарного незнания его в наших читательских кругах, но, если хотите, это Эрленд Лу, встречающий Хорхе Борхеса и Умберто Эко. Отсылки к последнему неслучайны: мифологический корень сюжета у Элтанг выстраивается именно по принципу «Имени розы», а не того же «Кода Да Винчи» популистского Брауна.

Как такового фокуса на определенной тематике в «Побеге куманики» нет — это произведение обо всем и ни о чем. Тут встречаются многие знакомые и близкие каждому из тех, у кого «там, внутри, хрипловатый маятник мается, задевая сизые розовые стенки», моменты искреннего проявления чувств во всем их богатстве и разнообразии, от которых они, чувства, зачастую запутываются и завязываются в шелковые узелки. Приключение одного шизофреника берет лучшее из богатства русского языка и антиакадемичности западной прозы, угощая читателя плодами редкого вкуса, отказываться от которых, право слово, негоже. Очаровательная графомания.