Глава 1. Хоббит и Гном

К вечеру затянувшие все небо тучи неожиданно разошлись, алый солнечный диск, точно в перину, опустился в сгустившиеся туманы.

И тут же опять вскочил! Караульщик еще раз наклонился над толстыми бревнами ограды — солнце опять село. Прикол! Надо друзьям рассказать. Но не за приколом часовой наклонялся над оградой, а потому что последний стакан самогона явно не пошел.

Оно всегда так бывает: после первого стакана дерево предстает диковинным зверем, после второго куст становится скорчившимся в три погибели гномом, после третьего дальний лес кажется прекрасным эльфийским замком. Даже вечерние крики петухов становятся мягче и благозвучнее.

А вот от четвертого стакана почему-то всегда тошнило и начинались глюки.
Но если не пить самогон, то хоббита тошнило от высоты, а глюки становились реальностью: вначале все заволакивал густой туман, потом со стороны усадьбы
показывался маленький хоббит. Хоббит выводил оседланного пони, и водил
он всегда сильно пьяным. Пони тоже передвигался зигзагами. Тем не менее,
они шли строго на север.

Дороги Хоббитании неспокойные. Ходить через нее боятся и эльфы, и люди,
и даже гномы. Боялись ходить по ночам и хоббиты: мало ли, кто тут ходит.
Даже пьяный всадник боялся:

— Все с дороги! Врагам — смерть! Живым в вытрезвитель не дамся! Смерть
огурцу и кифихихиру! — наш герой был философ. — Кто придумал, что 96% максимум? Недалив!

Пони рысил по наезженной, давно известной дороге. Впрочем, известной ли?
Для пьяного хоббита пробираться по этим колдобинам было целым приключением.
Из зарослей может выскочить санитар и затянуть в вытрезвитель. Кусты —
вобще смерть пьянке! Нужно уметь постоять за себя. На поясе у хоббита висел взятый тайком от старших заветный гондорский клинок — тот самый, что носил ещё сам Великий Мериадок. Правда, с тех пор его никто не точил, а ржавчину соскребали для минерализации корма для свиней. Зато вид его был поистине устрашающим! С таким оружием бояться нечего — от одного его вида должна бежать любая нечисть. Вот и сторож вечером на всякий случай на дерево залазит!

Цок-цок, цок-цок. Все гуще глюки. Они выстраиваются в длинные ряды вдоль дороги, и хоббиту даже кажется, что он узнает их. Вот — разве не поганый мент приветственно машет ему рукой? Хотя нет, это он с назгулами разговаривает, значит можно проскочить. Хоббит давно бросил поводья, и пони брёл куды
хотел...

Под вязами всегда было особенно круто! Здесь было самое страшное место.
Слева сквозь заросли пробивался призрачный блеск глубокого, тёмного пруда, окруженного густым ивняком. И вот туда не вмазаться мог только такой никакой, как наш герой.

Вдруг хоббит всхрапнул и остановился, а пони дико заржал и рухнул с пеной
у рта, да так, что хоббит полетел прямо в канаву с дерьмом. Но дистрофан
в воздухе не тонет! Хоббит вскочил, достал меч и опять рухнул лицом в жижу.

— Команда — к бою!

Перед ним возникла могучая, но приплюснутая фигура: борода дыбом, глаза
дикие, ушанка на голове и два зуба вперед косяка.

— Эй, приятель! Ты что, белены объелся? Убери пилу! — раздался скрипучий прокуренный голос.

— Не подходи! — взвизгнул хоббит, поднимаясь и выставляя перед собой меч.

— Стой вертикально! Сейчас косяк зажгу... — Что-то сухо щёлкнуло, блеснуло, и появился тонкий язычок зелёного огня.

— Я те зажгу! Что не видишь? Уже сдохла поня одна!!! А она мне вместо
кориша была.

— Передозняк у пони. Помянем павших…

Гном снял ушанку и хоббит ажно заколдобился от одного вида передней части головы незнакомца. Хорошо, что гном валенки не снял.

— Чур меня! Иди нафиг! Я деревья не рублю и зверей не обижаю.

— Я тоже. Я рудные жилы ищу, с того берега меня нафиг послали.

— А чего в корчме не остался? — подивился хоббит и, разрезав поню топором, посолив мечём, начал коптить мясо на зелёной дымине.

— Там сейчас битком набито. Классная была драка — всем морды набил!

— Так ты гном?

— Да, прямо с луны свалился. — Гном возился с косяком, подкладывая в огонь сухие веточки.

Cтрах прошёл, оставалось любопытство и какое-то неясное разочарование:
всего-навсего гном...

— Пошли в мой ксивник, он крутой, Фолкин-Гол называется!

— А что в нём крутого?

— Дури многа и никаких там маньяков не шляется — боятся. А сам я — Фолко. Хорошо запомни, чтобы я не забыл.

Назад они пошли тоже напрямую, но дорога оказалась раза в два длиннее.
Через полчаса гном икнул и сказал:

— Пошли. Меня Тормоз завут.

Всю ночь они пили чай и читали книжки. Во—от...

Гном повесил топор на дымину и споймал пролетавшего мимо Фолка.

—Не реви, Карлсон.

—Я не Карсон, и я не реву.

—А хто тогда ревёт?

Долгий, заунывный вой внезапно нарушил ночное безмолвие. Полный нечеловеческой тоски стон прокатился по тёмным берегам Брендивина и замер в отдалении. Хоббит с гномом вздрогнули и переглянулись.

— Дык то ж мой дядя, Паллод — старый урод.