Майкл Джексон: Вот и все

25 июня 2009 года. Рядовой день близится к вечеру. По Euronews очередные пакистанцы бомбят очередных израильтян, индексы Dow Jones резко подскочили, чтобы завтра вновь упасть, кто-то не согласен с НАТО в пользу мира, а кто-то не согласен с миром в пользу НАТО… Все как всегда. Внимание привлекает неожиданно, как электричка из-за поворота, появившаяся бегущая строка внизу экрана. Мелким шрифтом, безапелляционно и коротко: «Michael Jackson is dead». Не веришь, приглядываешься. Надписи все равно, она неизменна: «Michael Jackson is dead».

«Вот и все» трудно называть фильмом, даже документальным. Это репетиции. Какие-то итоговые наработки того, что должен был увидеть Лондон и весь мир. Все это смонтировано и отправлено на наш суд. Фильм безо всяких оценок и аналитики. Просто картинка. «Вот и все» можно было показать, даже если бы выступление в Лондоне все же состоялось — получилось бы что-то вроде фильма о фильме. Всем хорошо, все в работе, все надеются. Наверное, в работе они все и до сих пор, а вот «хорошо» и «надеются» куда-то ушли. Вместе с тем парнем, что: «Beat me, hate me, you can never brake me…». Когда в «Вот и все» появляется этот человек, то становится как-то не по себе. Будто смотришь мистику. Он как артефакт. Любящий и верующий там, на экране, и мертвый здесь. Танцующий, улыбающийся там, на экране, и мертвый здесь. Живой там, на экране, и…

Он постоянно повторяет: все делаем с любовью, любовь, l-o-v-e. Или: да храни тебя Господь (к звуковику), да храни тебя Господь (к организатору шоу), да храни тебя Господь (к танцорам, что смотрят на него, как на Иисуса). Если бы такую околесицу несли 99 человек из ста, я бы встал и ушел из кинотеатра после первой фразы, не желая становиться участником этого сектантского сбора. Но это говорит один. Парнишка из The Jackson 5. Этот Man in the Mirror, что всегда ставил на беспроигрышный вариант — лошадку по имени Любовь. И все бы было неплохо, если бы эта лошадка не бежала на ипподроме под названием «Реальная Жизнь». Тут она способна протянуть лишь полпути, где-то лет 50…

Смотришь на то, что творится на репетициях. Испытываешь больше эмоций, чем если бы побывал на любом живом концерте. Кроме концерта этого Мистера. Видишь, что они задумывали для исполнения They Don’t Care About Us (миллионы солдат-клонов маршируют на фоне постапокалиптического пейзажа), для Thriller (будто Тим Бертон занялся экранизацией Эдгара По), на Beat It («Я хочу в финале сжечь свой пиджак»), для идеи самого его появления («У нас будет гигантский световой человек, на него проецируем знаменитые масс-медиа-нарезки, он начинает раскрываться и появляется…»). Становится настолько обидно, что концерт не состоялся, как если спасануть с каре на руках, думая, что у блефовавшего соперника флеш-рояль. А потом гадать, что бы было, если…

Смотришь, как этот парень знает каждое потайное место любой своей песни. Как он по-доброму добивается нужного от каждого задействованного в несостоявшемся шоу. Как он берет самые высокие ноты, а потом: «Ну, зачем вы меня заставляете делать это… (улыбка), я же берегу горло (добродушная улыбка), все, больше не заставляйте (растерянная улыбка)». Следишь за его движениями, танцем и чувством ритма и понимаешь, что для описания этого слов еще не придумано. Только дешевые штампы. Лучше смотреть и молчать.

Образы, стилистика — все в шоу подобрано по высшему разряду. Полное воплощение фантазии. Того, чего добились эти парни на репетициях, половина артистов мира не достигнет на лучших своих концертах. И это была лишь репетиция. Снятая на пленку.

Фантазируешь и представляешь, как танцорам, режиссеру, музыкантам и всем, кто был в шоу, звонят и коротко: «Сегодня на репетицию не приходите. Майкл умер». Или как лондонский паренек, что копил на билет два года, смотрит BBC 26 июня. Или как многие из нас смотрят Euronews и видят эту бегущую строку. Человек, ставший человечеством, всегда получит упрек за несвоевременность ухода.

«Бейте меня, ненавидьте меня, вам никогда не сломать меня», — MJ.

Ницше сформулировал идею сверхчеловека. Майкл Джексон бессознательно максимально приблизился к ней. Став щитом для остальных. Поведя многих за собой, руководствуясь простой концепцией любви. Кто-то прошел с ним меньше, кто-то — больше, кто-то не пройдет вообще. Теперь щита и поводыря нет. Путь остался. Концепция — тоже.

Карл Юнг говорил: «Знание о вере в Бога приходит к нам с самого рождения, независимо от нас. Исторический архетип». Знание о том, что на планете Земля есть Майкл Джексон, также было с рождения. Теперь Майкла Джексона на планете нет. Но ощущение его присутствия осталось.

Павел Павленко