Гонзо: Страх и ненависть Хантера С. Томпсона

Вуди Крик, Колорадо. Ночь. Пальцы медленно передвигаются по черным квадратам старой печатной машинки: «Я всегда был как оборотень в ночи, я выезжал на мотоцикле, чтобы честно прокатиться вдоль побережья…» На крепко сбитом деревянном столе стоит наполовину выпитая бутылка Wild Turkey, лежит пачка Dunhill и открытый на «Великом Гэтсби» том Скотта Фицджеральда. «Грань — нет возможности честно ее объяснить, потому что те немногие, кто действительно знают где это — единственные, кто перешел черту. Остальные, оставшиеся в живых, это те, кто доводил свой контроль до того предела, который, по их ощущениям, они могли выдержать, а затем отступали или притормаживали. Но грань все еще там».

Джонни Депп, удобно присев за стойку виски-бара, читает вслух страницы из какой-то потрепанной книжонки. «Ангелы ада» — ее заглавие. Голос Джонни резок, отрывист и беспристрастен. Как прямые выстрелы «Магнума». Голос, которым Депп пользовался в «Страхе и отвращении...» Терри Гиллиама. На экране начинает мелькать какая-то чертовщина: 11 сентября («…мы собираемся кого-то наказывать, может, Афганистан, Пакистан или Ирак. Это будет очень дорогая война, но победа никому не гарантирована, особенно оторопевшему Джорджу…»); бесноватые парни на мотоциклах в черных кожанках с эмблемой Angels of Hell («…мое лицо выглядело так, будто его засунули в спицы несущегося «Харлея»…»); предвыборная кампания в захолустном Аспене («…первое, что я хочу сделать, это убрать асфальт со всех городских улиц отбойными молотками»); кадры из «Страха и ненависти...» («…я был посреди этого проклятого террариума, а кто-то продавал этим гадам выпивку»); президентская кампания 1972-го года («…я сразу распознал эффект от ибогина — заблуждение и измененное сознание…»); бой Фрейзера и Али; Джимми Картер: «Источник моего понимания, что правильно, что не правильно в обществе, это мой друг Боб Дилан»; бесконечные алкогольные и наркотические эксперименты; какой-то бред в обнимку с Кеном Кизи; девушки, пиво, виски, вновь девушки… Этим — в общих фразах — и является штука под названием фильм Алекса Гибни.

Журналистика плюс Хантер Томпсон равно Gonzo.

Когда кто-то приходит в журналистику и говорит, что это было его мечтой, которую его мамочка лелеяла со времен высадки в Нормандии, существует два варианта: либо этот человек — кретин, либо… этот человек — кретин. «Журналистика — самое грязное ремесло. Неудавшиеся писатели — журналисты». И еще: «Но если у человека только талант и нет миропонимания, он просто один из многотысячной армии журналистов». Это Скотт Фицджеральд. Неудачники и дешевые продавцы экспресс-новостей — вот кем являются журналисты. Никаких иллюзий, приятель.

Хантер Томпсон — прежде всего писатель. Его произведения «Ангелы ада», «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», «Ромовый дневник» могут по-братски здороваться с «Тропиком козерога» Генри Миллера и «Хладнокровным убийством» Капоте, пропустить стаканчик виски с «Гэтсби» или «Прощай, оружие», провести уличный бой с «Югом без признаков севера» Буковски и под конец вмазать ЛСД с «Пространством мертвых дорог» Берроуза. Ученик, кропотливо работающий над созданием своего стиля, взял у учителей (Хемингуэй, Фицджеральд) нужное. «Слова во фразах должны быть четко подогнаны друг к другу. Фразы не должны протекать». Это Гертруда Стайн. Документальная проза. Новая журналистика.

«Как-то ночью Бродяга Терри решил, что он уже умер как человек, но возродился к жизни в виде петуха, которого должны были зажарить на костре, как только смолкнет музыка. И, когда заканчивалась та или иная мелодия, он подскакивал к магнитофону и вопил: «Нет! Нет! Пусть она играет!». «Ангелы ада».

Хантер как человек — это абсолютно дикое существо, постоянно находящееся на пределе, постоянно ищущее черту, за которую можно переступить. День он начинал с бутылки виски. Потом — чаще всего ЛСД и другие химические бомбы. Сигареты. В багажнике машины — ящик «Будвайзера» или «Хайнекена». Это его норма. Вижу сморщившееся личико какого-нибудь дружка, радость которого — свежий выпуск «СБ» или двухчасовая воскресная «Панорама» на центральном телеканале. Ужас? Хантер соглашается: «Ужас. Ужас. Истребляйте всех скотов».

Гибни в своем фильме устроил каждому из нас личную встречу с Акулой Хантом. И личное прощание. Под мелодии Дилана. Под голос Деппа. Под лицо Томпсона. Фильм — классическая биография, но с видеоэффектами, с интервью, которые не скучно слушать, с архивными материалами, которые даже тех, кто не в теме, заставят эту тему хотя бы посмотреть, с линейным сюжетом, где точка отсчета — начало писательской деятельности, а остановочный пункт — выстрел в голову. Молодым журналистам фильм нужен так же, как Марлону Брандо — роль в «Апокалипсисе сегодня».

Хантер — это Джим Моррисон в писательской сфере. Сравни: «ЛСД — одно из средств достижения цели, способ добраться до того места, где расставлены все точки над «i». Предел». Чего хотел Моррисон? «Прорывайся на другую сторону ! Прорывайся на другую сторону! Рвись, рвись, рвись…» «Настоящий мужчина не может умереть в постели. Либо на войне, либо пуля в лоб». Эрнест Хемингуэй.

Томпсон застрелился в 2005-ом, на своем ранчо в Вуди-Крик. Созвав всех родственников. За несколько лет до этого он уже спланировал свои похороны. Их и все долги оплатил Джонни Депп. Его прахом был заряжен снаряд, которым выстрелили из гигантской пушки в виде поднятого вверх кулака — символа гонзо. Символа шага за предел.

Павел Павленко