Дзевяностыя forever

А что у нас с современной белорусской литературой? А нет никакой современной белорусской литературы.

На уроках белорусской литературы хотя бы в средней школе — из разряда воспоминаний. Мицкевич. Колос. Богушевич. Богданович. Купала. Быков. Короткевич. Многие. Но все из темного или не очень темного прошлого, ну, или хотя бы из эпохи СССР. А что сейчас?

Навряд ли есть даже необходимый минимум. Проделать весь путь мало у кого хватит терпения ради самого факта существования и только. Ожидание вступления в Белорусский союз писателей. Ожидание издания. И на пленумах все также говорят, что это — нонсенс. В одной из самых читающих стран мира.

Но не стоит только лишь выгораживать и кивать на чиновническую нерасторопность и формальное существование многих изданий. А то, что пишется и издается, то пишется и издается только для того, чтобы лечь на полки библиотек. Непонятно, для кого, отчетности ради. Самая отечественная литература в современной ее форме давно уже погрязла в трех извечных темах — Великая Отечественная война, жизнь белорусской глубинки, тень Чернобыля — и расписалась в неспособности заинтересовать читателя. Эмоционально зажатая и чопорная — наследие уже далекого прошлого. Кто-то издается в России. Кто-то издается на родном языке для узкого круга читателей. Кого-то все-таки ставят на книжные полки уже домашних библиотек и читают хотя бы в транспорте. Кто-то имеет свое право на тираж. Аудитория имеет свое право знать, кто именно.

Сергей Прилуцкий — белорусский поэт, переводчик и журналист. Уроженец Бреста и в настоящее время житель Киева. Мастер литературного слэма и поэзии современной жизни. И его «Дзевяностыя forever» — привет из позолоченного прошлого сублимированному настоящему.

Строфами, словами, ритмом, настроением и эмоциями своих стихотворных форм Сергею Прилуцкому удается на удивление тонко и точно передать атмосферу прошедшей эпохи культурной насыщенности на грани хаоса, нефильтрованных проявлений жизни и практически иллюзорного белорусского андеграунда. Когда узнавали, кто такие Portishead и почему именно Том Йорк должен стать идолом. Стартом российского MTV клипа «Мумий Тролля» на песню «Владивосток-2000». На FM-волнах размножающихся, как грибы, радиостанциях. С внезапно пришедшими в узкие круги Кастанедой, Керуаком, Мелвином Берджесом в оригинале Andersen Pres. Первыми вариациями именно наших перфомансов. Привезенные и уже канувшие в лету «Птюч», «Столица», «Ом». И полупустые залы кинотеатров в вечера арт-хауса. Когда вокруг были эти малиновые пиджаки, «шестисотые», фастфуд для предков дробной шляхты и тьфу-тьфу-тьфу. Атмосферой капустников в четырех стенах кухни: Жан-Люк Годар, винил The Beatles, Ирвин Гинзберг вслух, гитара, водка, четыре стакана, семь человек. Маргинализация в масштабах страны и переоценка ценностей, в ожидании момента, когда пену унесет обратно в океан и наступит хоть какой-то штиль, протяженностью даже больше, чем одно десятилетие. Свободой выражения эмоций, которые иногда зашкаливают. Но являясь лишь средством — влияние псевдонима Сергей Пистончик и сатирической «поэзии городских окраин». На удивление живым языком. О прошлом, ценном тем, что оно было, и тем, чем оно было. И даже если когда-то оно было упущено.

«Когда писатели — священные коровы, учителя жизни, живые памятники самим себе, голый зад — единственный живой атрибут, который во всем этом есть. Что-то гарантированно свое», — сказал другой белорусский современный поэт Андрей Хаданович после провокационной naked-фотосессии Андрея Щучина под названием «Конец слов». Выражали собою то, что нельзя было сказать словами, Андрей Хаданович, Илья Син, Всеволод Стебурака, Лявон Вольский, Андрей Такинданг, Юрась Борисевич, Андрей Адамович, Анатолий Иващенко, Виталь Рыжков, Северин Квятковский и, конечно же, Сергей Прилуцкий. Все остальное он сказал в сборнике «Дзевяностыя forever».