101 Рейкьявик

В столице Исландии Рейкьявике проживает около 150 тысяч человек. Во всей стране населения едва ли наберется 300 тысяч с мелочью.

Малонаселенность страны — слава и депрессия Исландии. С одной стороны, никто не вторгается в твое личное пространство, не мешает вялому течению твоей меланхолии и не крутит пальцем у виска, когда ты зарываешься в снег и закуриваешь сигарету или кричишь на солнце на вулканическом побережье. Со стороны иной — всех или видел, или знаешь, и люди слишком похожи друг на друга, их слишком мало, чтобы они могли казаться интересными. Исландия — страна свободы. Свободой надо уметь распоряжаться.

Можно расценивать ее как гармонию, музицировать или снимать кино. Можно писать графоманские романы. Можно прикупить себе дом в окрестностях Рейкьявика или прямо в центральном районе с почтовым индексом 101. Стать совладельцем кафе-бара «Kaffibarinn» — как Деймон Албарн. Исландия — это такое состояние души.

А можно, как главный герой романа Хельгасона — тридцатитрехлетний лоботряс и бездельник Хлин Бъерн, заниматься ничегонеделанием. Уходить во власть интернета с перепиской с венгерской студенткой Кати и просмотром порносайтов преимущественно зоофильского содержания. Оценивать встречных в тысячах или миллионах крон — сколько они стоят. Пить. Решать важные вопросы, начиная от магии чисел, бисексуальности, прерывания беременности (с примесью практики) и заканчивая теорией ковыряния в носу. Воспылать страстью к испанской герлфренд своей матери, на шестом десятке лет неожиданно решившей, что она лесбиянка. Малонаселенность Исландии — слава и депрессия этой северной страны.

Люди, занимающиеся изучением исландского языка в качестве хобби и читавшие «101 Рейкьявик» в оригинале, отмечают качественный перевод романа — изобретенным самолично Хельгасоном словам и выражениям подобраны очень точные по смыслу, по глубине иронии и легкости аналоги. Я судить не могу ввиду незнания языка оригинала, но этим заявлениям доверяю настолько, насколько доверяю этим людям, благо они — не аватары из интернета, а вполне близкие товарищи. Но и в русской версии речь автора льется бойким ручьем, она очень ехидная и хитрая, как прищур Ильича. Текст Халлгримура не спутать ни с чьим иным, он уникален и самобытен, он шокирующий, трогательный, уморительный, но при этом совершенно неконтрастный. Вся работа Хельгасона — это приглашение к особой медитации «по-исландски». Для тех, кого тянет к северной меланхолии. К свободе.

А еще в Исландии самый старый парламент в мире, нерожденных младенцев хоронят по всем правилам христианской страны, а чаевые считаются оскорблением. Такие вот дела.