Глава 13. Начало конца

Сон прервался ударом дубины. Фолко разлепил веки и тут же получил под глаз. Глаз заплыл.

— Всем на выход! Начинайте новую жизнь! — раздался голос стражника.

Все началось с приготовлений к долгому пути. Нужно было отметить выход и сесть на дорожку. Сели они всем отрядом и на трое суток: именно столько нужно гному, чтобы у него кончился естественный запас пива и он протрезвел.

На выходе лежала гора конфискованного оружия. Каждый, проходя мимо, брал свою пушку и прикладывал к больной голове. Так начался первый день их путешествия на юг.

На привале Фолко решил испробовать картину Гендальфа, нарисованную Дворкиным. Отрезал полоску, скрутил косяк и оказался в дивном саду за белыми стенами на розовой скале. За спиной у хоббита появились крылья морской чайки и он влетел в заполненное сиянием пространство. В пространстве висел Гендальф.

— Ну что молчишь, хоббит? Загадывай три желания, раз вызвал. И быстрее: я и так старый.

— Респект отцу! — обрадовался Фолко. — Дело на одну трубку. Всего-то надо снять Олмера, Санделу и Храудура. Сразу станет все тихо, и я вернусь в Хоббитанию.

— Я, Фолко, не выездной. Ты к Пилогасту пойди, а еще лучше сюда приведи
этих троих — давненько я никого не убивал!

— А как я их споймаю? Средиземье большое, а я маленький.

— Они сами тебя найдут, просто ходи туда-сюда и шуми побольше. И еще: я тебе этого не говорил, за последствия не отвечаю. Если меня еще на три тысячи лет в Средиземье отправят, то я тебя найду! Чего еще надо?

— Это… Раз уж я почти сплю. Раскажи сказку.

— Хорошо. Я тебе о Весах раньше расказывал?

— Нет.

— Я тебе обязательно расскажу, — сказав это, Гендальф исчез, а Фолко уснул.

Он спал четыре дня.

На пятый день они вступили под раскидистые шляпы зеленых грибов. Деревня Хагала, переименованая в Хаббалу, конкретно расширилась. Вход в деревню охраняли крестьяне из тех, что еще оставался в своем уме и желал этого другим.

А тем временем между двумя соседними деревнями вспыхнула религиозная война. Фанатики из секты Храудурна взорвали пивоварню. Сгорело обе деревни. Тогда фанатики ушли в грибной лес, а остальные пьют пиво с ополченцами и охраняют
границы нового государства.

— А кто им динамит дал? — спросил Фолко.

— Да это и не динамит был, — ответил Эльрик. Ноги у него подкашивались.
— Это чьи-то носки. Далай-Суттунг говорит, что кого-то бородатого, вот как он, — Эльрик подозрительно уставился на Тормоза. Но Фолко соображал быстрее.

— Это не может быть он: у него же носков нет.

— Все равно похож. Вот найду этого гада — бороду нах… вырву! — Тут у него из ножен раздался голос: «Выпью, выпью, выпью!» — и Эльрик пошел искать пиво.

Миновало еще четыре дня, и перед путниками замаячили долгожданные крыши Пригорья. Конечно же, их руки сами собой направили коней к гостерпиимным дверям "Гарцующего Пони". Все было как раньше, потому что раньше было весело. Пели песни, пили пиво, и вдруг глядят: Фолки нету.

А Фолко еще за три мили до Пригорья почуял: где-то курят. Это Пилогаст с Гендальфом в астрале встречались. После встречи с Гендальфом у костяного оружейника не хватало нескольких ребер, а глаз филина заплыл. Зато второй был расширенный и бездонный, как колодец, а на дне колодца видны звезды. Эти звезды не предвещали Фолке ничего хорошего.

— Садись, Фолко. Рассказывай все, что занешь.

— Ты кто? - тут же спросил Фолко.

— Твой новый начальник. Меня Гендальф назначил.

— А почему он мне сам не сказал?

— Правда что ли? — Пилогаст смутился. — А про Весы он тебе тоже не говорил?

— Нет.

— Во-от! — оружейник радостно ткнул желтым пальцем Фолку в лоб.

— Хрен с тобой, начальник! А что такое Весы?

— Не скажу. Весы мешают. Да ты и сам знаешь, только не умом. А теперь говори, ибо мне нужна информация.

— Ты почему на Запад не уплыл?

— Не хотел менять бесконечность жизни на бессмертие.

— Это ты правильно, — согласился Фолко. —Только маг без магии — это, извини за выражение, мудрец какой то.

Пилогаст-Ренегаст махнул рукой, и в углу вспыхнули два желтых глаза. Филин пронесся через комнату и вылетел через окно.

— Вот оно — колдунство! — торжествующе сказал Пилогаст.

— Филины сейчас не в моде. Решают заклинания массового поражения.

Пилогаст подхватил книгу со стала и заехал ей хоббиту по затылку. В глазах
того полыхнула молния.

— Чувствуешь силу магии?!

— Другое дело! Ты настоящий ассасин! — обрадовался Фолко. — Слушай сюда: нужно Храудура убить, Олмера, Санделло, всех умертвий, — Фолко начал загибать пальцы, — людей в черном, людей в зеленом, дунландцев, истерлингов, харадримов...

— Эй! Помедленней! — ужаснулся Ренегаст. — Я — секретное оружие, меня нельзя раскрывать врагу. А пока что пусть тебе Трандуил поможет, а не согласится, так я на него опять пауков спущу. Вопросы есть?

Последнюю фразу Фолко понял слишком буквально, и они проговорили всю ночь.
Утром, когда отряд выехал из Пригорья, Фолко взял Пилогаста с собой.

— Ты мне еще о валарах не все рассказал, и названия звезд небесных и зверей земных, историю Средиземья, Верховья и Нездешних Морей....

— Смотри, Фолко! — перебил его колдун, указывая на что-то пальцем. — Прямо у тебя за спиной офигенный черный камень в четыре твоих роста!

Фолко оглянулся: камень действительно был, а вот Пилогаста с ними уже не было. Сбежал, гад.

Немая сцена

Последнее действие происходит в Могильниках, поэтому на сцене грязь в перемешку с костями. Гномы и люди пытаются через нее перебраться. Пока что на другой стороне только Стройманьяк, который ехал на печи. Фолко пытается перелететь через преграду. За ноги его пони цепляются Дори и Хронобори. Вьярд готовится перепрыгнуть, пользуясь бильярдным кием вместо шеста. Скидульф и Балин пытаются вытащить из грязи вечнопьяного Грани, при этом матерясь так, будто не понимают, что сцена немая. Дворкинг рисует на спине Брана противоположный берег. Строн и Трор роют подкоп. Двалин думает как сложить двенадцать пьяных мужиков, чтобы получился мост. Малыш спокойно спит, авось кто-нибудь его перетащит.

И только Тормоз догадался, что лужу можно обойти.