Глава 7. Трое в запое

Хорошо было в Пригарье, пока не кончилось пиво. Спирт пропал сразу во всей округе и на год вперёд. Надо разобраться, решил Фолко и пошёл куда глаза косят. Тормоз пошёл вместе с ним в противоположную сторону. И хотя он поворачивал всегда не туда, куда поворачивал Фолко, а тот умело заплетал следы, они шли рядом. А это потому, что Тормоз шёл на ногах, а Фолко — на руках. При этом он не вылазил из седла своего Хип-Хопа.

— Ой лечу, лечу! — пел Фолко.

— А почему я не лечу? — спросил Тормоз, опять вмазавшийся в лужу.

— Рождённый ползать, летать не умеет.

Утром его разбудил Тормоз — он притащил дубовый ушат с водой, вывернул
его на Фолка, потом добавил самим ушатом по голове:

— До меня дошёл прикол про устойчивость гномов!

— Какой прикол, бородатый? Ты мне новости доснить не дал!

— Если задница большая, а голова маленькая, то центр тяжести ниже и гном
устойчивей. Достали! Я решил покончить жизнь самоубийством.

— Какого... Тебя ж топор не возьмёт, верёвка порвется. К тебе даже железная дева на километр не подойдет. Тебя же из вытрезвителя выгнали, когда ты из своей мочи пиво гнать начал!

— Я сопьюсь! Публично. Пусть люди знают...

— Да ты бы и так сдох, кабы все органы заспиртованы не были! Забей, пойдем в Автоваз или Униннас, или как он там! Открылось мне, что в столице этой осенью скопилось невиданное количество гномов с востока. Кое-кто из них пришёл на заработки, но большинство ничего не делает, не продает и не покупает, а целыми днями дерет горло в тавернах.

В деревне Астгор с самого утра творились чудеса. Вначале из свинарника
донеслись чудовищные вопли:

— У-о-о-О! Моя башка!

Потом оттуда повалил зелёный дым, и появился сам всадник без головы, точнее без башни верхом на весёлом хоббите.

Тормоз пел балладу на своём языке:

— Я пью чуть больше чем могу, но меньше, чем хочу...

Но тут Рогволд сказал:

—Дай я!

И начал свой рассказ.

— Это, я вам анекдот расскажу. Как-то раз, решил государь орков побить. Собрал армию, пошёл на север. Видит — ангмарцы идут. Ну взял, расшвырял
в дерьмо. Потом видит — зелёные орки — сто штук. Ну тоже, конницей разбросал, кровищей орочьей все покрыл. Едут дальше. Видят: тысяча орков. Ну, сбросил их с обрыва, скалы внизу покраснели от темно-багровой орочьей крови. Потом на него все северные орки вывалили, переговоры хотят. Тот "Хрена!" говорит и их всех перерезал. Ой, смешно!

— Садист...

— Да так, славное было времечко! А хотите, я ещё анекдот расскажу, — произнёс Рогволд. — Харадримы сдирают кожу с трупов наиболее мужественных врагов, набивают её соломой и выставляют на всеобщее обозрение. Во Прикол! Ха-ха-ха!

— Кстати, Тормоз, почему гномы никогда на поверхности не дерутся?

— Им без стены вертикально стоять не получается.

— А я вам другой прикол расскажу, — говорит Фолко. — Подпоили как-то двое хоббитов целый лес. Те буянить начали, крепость одного мага наспор разгромили, драку ристанийскую сорвали. Глядя на эту крутизну, решил один маг их с делом использовать. Говорит: "Саурон вас дровами назвал". Так вот приходят они на помощь в решающий час битвы на Пелленорских Полях!

— А дальше что?

— Ещё раз хряпнули и уснули, как дрова!

— То-то их в хрониках не упоминают.

Тем временем, в Прогорье перед лавкой оружейника Ренегаста две сотни стражников столкнулись с пятью сотнями людей в чёрном. У стражников отвалились челюсти.
К несчастью они были так поддаты, что мало походили на людей. Вышло недоразумение, и пришлось бы стражникам плохо, если бы не Радиогаст. Он за полцены весь магазин толкнул. Стражники вначале не хотели покупать оружие из собственного арсенала и чуть не побили его, но людей в чёрном становилось все больше, и некоторые стали бояться темноты. Мент с дубиной — это сила! Люди в чёрном быстро это поняли, разбежались и начали стрелами отстреливаться, болтами отбалтываться и дротиками... чего то там тоже делать. Короче, счёт 27:43 в пользу стражников.

А старый хрыщ со всех трупов ножи и валыны опять себе в лавку затащил.

Интерлюдия: Что видел малыш

...У него были крылья — огромные, сильные; он парил высоко над землёй. Под ним расстилались незнакомые равнины, виднелись какие-то горы, какие — он не знал. Пространства под ним скрывал вечерний сумрак, длинные ночные тени тянулись с запада на восток, заснеженные вершины далеких пиков были окрашены в нежно-розовый цвет, озаренные последними закатными лучами. Ему вдруг захотелось умчаться прочь от кровавого закатного зарева; он сделал лёгкое движение могучими крыльями и устремился на восток...

Потом он увидел развалины долгостроя, по которым гуляет человек в чёрном и трезвый. Интеллигент, наверное. С другой стороны за ним следят хмырь бородатый и дистрофан какой-то.

Стреляй! Стреляй же! — раздался голос, шедший, казалось, сразу со всех сторон.

— Закурить будет, — подвалил к интеллигенту бородатый.

— Спички или зажигалка?

— Да хоть газосварка, — раздался все тот же голос со всех сторон. — Всё равно битым будешь.

— Ты храпел так, что крыша слетела! — весело сказал Тормоз.

— Диковинный сон мне сегодня снился, — задумчиво сказал Фолко.

Приводя себя в порядок и умываясь, он рассказал друзьям, что помнил из своего удивительного ночного видения. Его слушали молча, не прерывая.

— Если белочка перед глазами скачет, значит дурка по тебе плачет, — проникновенно сообщил Рогволд. — Белка-горячка это у врачей называется.

— А моя бабушка говорила: "Летаешь, значит растёшь", — вспомнил Тормоз. — У нас в горах если кто слишком растёт, его дубиной пудовой по голове выравнивают, а потом кирпичи к бороде привязывают.

— Наверное, поэтому вы, гномы, и не создали Соединенное Королевство, —
усмехнулся Рогволд.

Ведя коней в поводу, они запетляли по деревенским улочкам. Кругом их встречала одна и та же картина — все настежь и все пусто. Это потому, что в деревне было всего две улочки. Фолко насторожился, и тут порыв ветра принёс откуда-то большой серый камень. Тот летел явно в тёплые края, но встретившись лицом к лицу с Тормозом остановился.

— Что? Где? — огляделся тот. И увидел крутую драку. Невозможно было понять,
кто на какой стороне, — все смешалось в общей свалке. Вздымалась пыль, трещала одежда, в воздухе мелькали колья.

— Ура! Наших бьют! — обрадовался Тормоз и понёсся в бой. Он шёл сквозь воющую, рычащую толпу, словно нож сквозь масло, оставляя за собой настоящую просеку; его огромные кулачищи так и мелькали.

— Хорошо идёт, — залюбовался Фолко.

— Я следующий, — сказал Рогатый.

— Ты ж глюк!

— Призраки убивают не мечом, а одним видом, — и правда, увидев Рогволда
люди чуть не сдохли от смеха. А чтобы было ещё веселее, Фолко начал стрелять из лука.

Под вечер все напились, похоронили мёртвых и опять напились.

— Прстите, вы х-хто такой? — неприветливо осведомился один бородатый завсегдатай. — И какого хрена вы нам праздник сорвали?

— Я Рогатый Дуб, сын Мухтара, призрак сотника, — резко ответил ловчий, благоразумно пропуская слово "бывший".

Мужик раскрыл рот и изумленно уставился на него. Для пущего эффекта Фолко схватил стрелу в зубы и стал похож на царевну-лягушку.

— Рад видеть! А я далай-Суттунг, высший брахман Храудура, - нарушил тишину странный левитирующий товарищ. - Храудур показал нам секрет нирваны. Нирвана — это когда все круто.

"У кого-то тут явно съехала крыша, — подумалось Фолко. — Похоже, что не у нас".

— Это наш учитель, — продолжал далай-Суттунг. — Он прилетел с востока,
чтобы показать нам истинный путь!

— Так вы же годами на месте сидите, — вставил Тормоз.

— Вот так полдеревни, — отозвался вместо него трактирщик, доставая топор из стойки. — Началось с того, что какой-то старик одну корову грибами лечил, а она потом на поле сдохла. В этом месте круг из поганок вырос. Каждый день он увеличивался, пока не занял все сельское поле. Все десять соток. Этот придурок — пастух, целый день там прошлялся, а вернулся полный истины и в знак прощения старых обид поджёг деревню. Хорошо, хоть соседнюю. Соседи обиделись и пошли наших бить, но заблудились в поле, хотя оно сто шагов попёрек! Вернулись к вечеру и избрали Суттунга своим брахманом. Единогласно! Сажать их всех надо.

— О-кей, — обрадовался Фолко, — они у меня не то что сидеть — торчать будут. Эй, глюколов, вы там как путь лечите?

Тот понял с полуслова.

— Грибом Истины. Иногда чёрными маками или белыми ирисами.

Фолко пошарил в кармане.

— Зацени. Это — Грибной Чемаберис!

— Как-как?

— Че-Ма-Бе-Ирис, его в воде размачивают.

— Понял! я сразу понял, что ты посланник Видящего! Сегодня же проведём ээ... ритуал.

Искусство не быть битым — уходить быстро. Тормоз с Фолком растворились в толпе так, что анальгин позавидовал бы. Рогволд отстал лишь на миг.

— Что ты им впарил?

— Носки Тормоза.

— М-да, теперь к их деревне никто за пять вёрст не подойдет.