Австралия

В детстве каждый человек разными способами старается проявлять зарождающиеся в нем чувства к месту, где он родился. Кто-то рисует цветными карандашами на большом листе бумаги дом и членов своей горячо любимой семьи, а кто-то зубрит трехстрочные патриотические стишки. Баз Лурман же, кроме всего этого милого сердцу креатива, с младых ногтей еще и предавался грезам. Грезам о том, что, когда станет большим дядькой, придумает способ по-особенному признаться в любви к своей Родине, а если точнее — к Австралии. И вот, по окончании работ над парижскими музыкально- любовными излияниями в «Мулен Руже» шанс осуществить свой давнишний замысел ему все-таки выпал.

Поэтому главная причина, по которой подготовка к появлению «Австралии» на больших экранах затянулась на целых семь лет, вполне ясна и логична: режиссер перестраховывался. Слишком уж непозволительной роскошью было ошибиться в выборе фундамента для будущей ленты, ведь Лурман собирался снимать кино не столько о своей стране, сколько о далекой и загадочной земле под названием Австралия. Поэтому поиск истории, призванной раскрыть зрителю, как бутон цветка, все великолепие и волшебство его родного края, был столь долог и мучителен.

Баз боялся слишком однобоко отобразить свое видение внутреннего мира Австралии. Одних только панорамных съемок местных ландшафтов вкупе с шикарно прорисованными небесными красотами различного времени суток ему было явно недостаточно. Визуальный ряд, которому режиссер со времен интерпретации знаменитой шекспировской драмы уделял достаточно внимания, на этот раз меньше всего его тяготил.

Снимая до сего момента лишь мюзиклы и мелодрамы, Лурман понимал, что одной романтической лав-стори тут дело точно не обойдется. Душа творца требовала эпического размаха, трагедий, слез, страданий, смертей. Социального подтекста в виде расовой нетерпимости к аборигенам, наконец. И именно желание добавить фильму остроты и многогранности происходящего в конце концов сбило с толку режиссера, погнавшегося за неведомым идеалом ленты, в которой должно быть ну абсолютно все. Таковым Лурман весьма резонно счел практически поголовно всю голливудскую классику, в том числе флеминговских «Унесенных ветром». Показанную там трагическую судьбу упорной борьбы за свое счастье семьи О’Хара на изломе военного времени режиссер посчитал наиболее удачным и плодородным материалом для использования в своей картине.

Действие «Австралии» происходит осенью 1939-го года, аккурат перед началом Второй мировой войны, в момент приезда леди Сары Эшли на родину кенгуру с целью продажи своего имения Faraway Downs. Однако истинное положение дел на ранчо заставляет англичанку заручиться поддержкой гуртовщика Дровера и перегнать имеющийся скот на продажу.

Начав с шуток-прибауток в духе Крокодила Данди, Лурман далее плавно перенаправляет картину в постмодернистское русло романтического приключения с лихим перегоном «бодучих» быков, оставляя тем самым простор для развертывания актерского дуэта Джекман-Кидман. Желание режиссера пригласить на главные роли актеров именно австралийского происхождения было не столько прихотью, сколько желанием максимально точно передать свободный дух южного котинента с помощью людей, пусть некогда, но все же живших на нем. И эта затея вполне удалась: Джекман не халтурит и вполне ответственно тянет свою лямку местного рубахи-парня, поучающего консервативную англичанку в лице обворожительной Николь всем премудростям дикой жизни. А Баз тем временем, сделав кучу реверансов в адрес и «Лоуренса Аравийского», и «Унесенных ветром», вроде бы уже подходит к логическому «жили они долго и счастливо и умерли в один день», заряжая мимоходом обойму титров, но не тут-то было. Дальше следуют весьма тревожные драматические коллизии с пресловутыми расовыми предрассудками колониальных властей, перемешанные с масштабными бомбардировками японской авиацией в стиле «Перл Харбора». Попытка запихнуть в «Австралию» все, что только можно, стала для Лурмана роковой оплошностью. Если в тех же «Унесенных ветром» это имело дозированные формы и сопровождалось плавными переходами от войны к миру и наоборот, то у лурмановской «Австралии» сюжетная канва, не имеющая всей этой оформленности, представляет собой рваные куски повествования с довольно сложными причинно-следственными связями, «переварить» которые уставшему за более чем два часа просмотра головному мозгу подчас бывает чрезвычайно сложно. Спрячь Лурман в темный и глухой ящик все свое честолюбие и ярый патриотизм и посиди недельку-другую в монтажерке, глядишь, и появилась бы на свет шедевральная драма континентального масштаба. Жаль, не судьба.

Увы, «Австралия» вышла слишком неоднозначной, чтобы успешно покорять вершины фестивальных церемоний, и слишком уж личной, чтобы до конца побороть несправедливую предвзятость зрителя. Но, черт возьми, это ли не заявка на классику жанра? Поживем — увидим.

Тарас Тарналицкий