Глава 6. Глава, в которой автор расскажет, что дальше, за могилой

Утром следующего дня их разбудил осторожно постучавшийся Ноб. На подносе у него теснились разнообразные горшочки и плошки, над ними курился ароматный дымок. Умываясь в углу комнаты, Фолко слушал беседу Тормоза и Ноба. Тот рассказывал гному, как они хоронили убитого на Западном Тракте хоббита.

— ...Он было сопротивлялся, но мы дали ему лопатой, а потом кол вбили, чтоб из-под земли не лез, — неторопливо журчал Ноб, радовавшийся возможности поговорить. — Яму, сударь, — не поверите, — всем миром копали, все руки стерли, такая земля жесткая, и, куда ни сунься, всюду трупы, трупы, трупы...

Торин что-то неразборчиво крякал. Ясное дело: продолбать тракт, который
гномы из года в год чинили.

"Хорошо-то как, — невольно подумалось хоббиту. — Вот я в дороге, всего уже вдоволь, но главное — и еда хороша, и постель мягка, и приключения какие-никакие, а есть. Нет, так путешествовать можно..."

Но тут опять заболела печень.

Рогволд появился вскоре после того, как хоббит и гном, уложив свои вещи, вышли в общую залу в последний раз попить знаменитого Барлимонова пива.

— Ну что, готовы? — спросил стремительно вошедший в трактир ловчий. Да,
они уже были готовы, и то, что им удалось оказаться именно в оружейной лавке, было чудом. Лавка была явно нерусской: метательные шила, трехгранные клинки и высушенное чучело хозяина, на котором сидел филин. Хозяин протянул костяную руку. Фолко как открыл рот, так и не смог уже захлопнуть его.

— Этому малому нужен не простой лук, — буркнул вдруг филин, не поднимая
головы. — У него хорошие руки и глаз не дрожит. Хотя наоборот не скажешь.

Лук был действительно навороченный: стальной, с педалями на тетиве, чтоб ногами натягивать на уши. На внутренней стороне были выцарапаны три чисто эльфийские руны.

— Срок годности у него давно сошёл, его никто не берёт, — загадочным голосом провозгласил филин, — так что я его вам за даром продам: двести золотых.

— Ты че, сдурел!

— Разве я когда обманывал тебя, почтенный ловчий? Мы ведь знакомы уже
лет тридцать! Мы, русские, таки друг друга не обманываем.

— Ладно, возьмёшь у моей бабушки на болоте. А сейчас пошли обмоем покупку!

Тут волосы на голове чучела зашевелились, и филин чуть не свалился:

— Приближается, да-да, приближается. Обычные луки и обычные сердца тут не помогут, нужно что-то иное.

— О чём это ты, пернатый? — с удивлением обратился к нему ничего не понимающий Рогволд.

— Думаю вот, все думаю, старость пришла, уж и в землю пора, да что-то не хочется, вот я и говорю иной раз сам с собой. От старости это, от глупости все, — не очень убедительно зачастил тот, но единственный его глаз говорил другое: — "Я сказал, вы услышали. Откуда я это знаю — не ваше дело; но если поняли меня — действуйте!"

— Ага, менты сюда катят, — сообразил Тормоз. — Валить надо!

— Но куда? — вдруг прошептал хоббит, поддаваясь какому-то неясному наитию. — Подскажи!

Обратив на хоббита свой неожиданно очистившийся взор единственного глаза, причём вдруг обрёдшего цвет — светло-серый, чучело сказало:

— На Севере сдохнешь, на Востоке сдохнешь, на Юге сдохнешь, а на Запад пойдёшь — домой вернёшься.

— Лучше сдохнуть.

Они ехали по ведущему к Хоббитании Западному Тракту. Фолко был молчалив. Он был трезвый, а поэтому в плохом настроении. И ещё он не хотел возвращаться. Но тут, как обычно, вмешалась неведомая сила, схватила Тормоза за немытую бороду и затянула в помойную кучу.

— Да, это по его части, — сказал Рогволд тихо.

— Надо взглянуть поближе, — тоже понизив голос, отозвался Торин и подошёл к краю чёрного круга. — Так, это дерьмо конское — подержи, Фолко, — это кости паленые. О, ловите!

— Придурок, больно!

— Это — обманный камень. Что там дальше... Ага, чья-то заначка.

— Не трожь, подонок!

На ближайшем кургане появилась высокая человеческая фигура.

Она была высокая, очень высокая, и грязная, очень грязная, одетая черт знает во что, и в общем напоминала вылезшего из-под земли трупа. Ветер аж до сюда доносил запах перегара и ещё много других запахов. У Фолка подогнулись ноги, а Тормоз почувствовал в фигуре что-то прекрасное и возвышенное, что не удивительно, если посмотреть на самого гнома.

Фолко запустил в фигуру бутылкой. Та завернула ласты и сложилась. Но как
ни хороша была реакция Фолко, он почувствовал, что что-то уже произошло
за его спиной:

Позади вновь раздалось ржание и к Фолко наконец подкатили друзья; гном все ещё сжимал в руке бутылку. Пони и лошадь Рогволда тоже чуть встали на ноги и неуверенно направились к ним. Гном потешно вертел головой, в его тёмных глазах застыло бесконечное удивление. Рогволд стоял рядом с ним, прямой и неподвижный:

— Ты когда лошадей споил?

Повисла небольшая пауза...

— Бы ва-а-ли дни ве-се-е-лые!!! — с этими словами гном быстро вбежал на курган и покружил на том месте, где только что стоял бомж. Рогволд и Фолко остались внизу, хоббит с мрачной решимостью вновь наложил стрелу.

— Здесь пусто, — крикнул Тормоз, посмотрев через бутылку прямо в рот своей поне. Та согласно рыгнула.

Они отправились дальше. Рогатый, как обычно, вёл в поводу Тормоза. Лошадь Дубу пришлось тащить на себе, и та печально поглядывала на пони, летевшую на автопилоте над Фолкой, который потерял всякое понятие о реальности. Мир поблек и расплылся вокруг него; перед его взором проносились странные видения — бескрайние степи, по которым...

Внезапно порыв ветра принёс откуда-то из глубин Поля Курганов злобное конское ржание. Кони испуганно прянули, друзья побледнели и молча уставились друг на друга.